— Так оно и есть, — продолжал Элбрайн, как бы не замечая смятения Томаса. — Они ищут эту женщину и ее друга, воина из Тимберленда, у которого есть черный жеребец с белыми пятнышками над глазами. Якобы эти двое проникли в самое сердце церкви, в аббатство Санта-Мер-Абель, и освободили преступного кентавра. Томас Джинджерворт, тебе это описание никого не напоминает?

Явно испуганный, Томас тем не менее широко улыбнулся и засмеялся.

— Нет, — с простодушным видом ответил он. — Я, правда, когда-то встречался с одним воином из Тимберленда, но он был очень некрасив. Вряд ли на него польстилась бы женщина, которую разыскивает церковь.

Элбрайн улыбнулся и хлопнул Томаса по плечу.

— Что, о кентавре знаем только ты и я? — спросил Томас, когда они уже были у самого лагеря.

— И Белли'мар Джуравиль, — ответил Элбрайн. — Хотя наш маленький друг скоро покинет нас. А без эльфа роль Смотрителя возрастает. У него полно друзей в лесу, и другого такого разведчика еще надо поискать.

— Хороший разведчик, хороший боец, — добродушно заметил Томас. — Нам он подходит! — его улыбка увяла. — Я должен держать в секрете то, что мне о нем известно?

Элбрайн перевел взгляд на лагерь. Там было больше восьмидесяти человек — крепкие, мужественные люди, рискнувшие всем, чтобы снова вдохнуть жизнь в Тимберленд.

— Ну, не то чтобы в секрете, — решил он, — но вряд ли стоит делать это предметом широкого обсуждения. Решай сам, Томас.

Тот задумался.

— Они заслуживают доверия, — сказал он.

— Тем не менее, я думаю, Смотрителю лучше держаться в стороне от лагеря, — сказал Полуночник. — Чем меньше о нем будет разговоров, тем лучше. К тому же его облик многих заставляет нервничать.

— Ты опасаешься, что церковь будет и дальше разыскивать его, — сделал вывод Томас.

— Они и не прекращали. Знаешь, в чем состоит единственное преступление кентавра? В том, что монахи, отправившиеся на гору Аида, чтобы разобраться в происшедшем, обнаружили его в недрах этой горы.

— Какое же это преступление? — удивился Томас. — Монахи должны были объявить его героем, а не преступником.

— Полностью с тобой согласен. Я уже давно бросил попытки понять смысл того, что делает церковь. Они объявили преступником Эвелина, а ведь он, поверь мне, был честнейшим, благороднейшим человеком. Они захватили и швырнули в мрачную темницу Смотрителя, потому что надеялись вытянуть из него сведения об Эвелине. И теперь он им нужен, чтобы узнать побольше обо мне и Пони. Вот так все мы трое стали преступниками, и Джуравиль тоже попал бы в это число, если бы церковь знала о нем. Он ведь вместе с нами отправился в Санта-Мер-Абель, чтобы спасти своего друга.

— А что будет с Пони? — со вздохом спросил Томас. — В Палмарисе церковь сейчас в силе, с тех пор как барона Бильдборо больше нет.

— Она справится, — ответил Элбрайн, но Томас почувствовал, что на самом деле его снедает беспокойство. — Врасплох они ее не застанут, и, значит, все будет хорошо.

На этом разговор закончился. Впереди у них было еще несколько дней трудного пути, и в лесах то и дело попадались монстры вроде того великана, с которым только что расправился кентавр.

Сидя на суку высокой, густой сосны, Джуравиль провожал взглядом Полуночника и Томаса, возвращающихся в лагерь. Все мужчины и женщины бросали на Полуночника восхищенные взгляды, а его команды ловили на лету. Это были сильные, мужественные, хорошо экипированные люди; Джуравиль не сомневался, что совсем скоро Тимберленд полностью окажется под их контролем.