|
Настоятель не соврал – эти приятные люди скорее напоминали псов. За полтора века пребывания в бункере они даже пахнуть стали как собаки и между собой общались на лающем наречии, которое Камико понимала с трудом. В первый раз Артура привязали недостаточно прочно, он освободил левую руку, разорвал веревки, выдернул из пола железный стул и запер им дверь изнутри. Затем развязал остальных, но оказалось, что мамаша Фуми не может идти. Пришлось взять ее на руки. Сообща откатили дверь, в коридоре никого не было. Но стоило отойти на три шага, как Артур затылком ощутил враждебное присутствие. Их было шестеро. Трое на полу, и трое прыгнули с потолка. Совершенно точно одно – они не сумели бы незаметно подобраться, и спрятаться им было негде. Они ждали заранее, в предыдущей минуте, как после объяснила мамаша Фуми. И выпрыгнули не из потайных ниш. И выстрелили в затылок отравой. Второй раз скрутили гораздо крепче. Но едва закончился очередной допрос, как Кузнец стал напрягать мускулы, пробуя веревки на прочность. – Артур-сан, не надо, они убьют тебя, – прошептала Камико. – Нам не опередить их. Они прыгают сквозь время, немножко назад, немножко вперед. Они снова нападут сзади. Кузнец задумался, расслабил мышцы. Девушка была права, он сам понимал, что драться не имело смысла. Их обыскали, отняли все оружие, избили даже женщин. Хорошо хоть, не пытались ими позавтракать. Он смотрел в потолок и гадал, что же происходит на поверхности. Если бы не поддался дурацкому благородству и не полез бы за Фуми в метро… кто знает, может, добрался бы поверху? Но без Камико. А без нее он никуда не хотел идти. К счастью, вонючие обитатели убежища даже не попытались ее изнасиловать, только разорвали одежду. То ли у них атрофировались половые чувства к нормальным женщинам, то ли псы получили такой приказ. Додумать мысль он не успел. В каморку ввалилась целая толпа. От них разило перебродившей брагой, мочой и мокрой шерстью. Артур стал дышать ртом. С изумлением ощутил, как ослабли путы на ногах. Проволоку сняли, но щиколотки затекли так, что самостоятельно встать он долго не мог. Вместо проволоки на ногах защелкнули кандалы с гирей. Руки развязывать не стали, накинули на шею удавку, так и повели, согнувшись, с пудовой трубой за спиной. – Камико! – он не видел, что происходит сзади. – Артур-сан, я здесь. Я сказала им, что без меня некому перевести… Артур-сан, они отняли у хозяйки ее мешочек со священной пищей! Он тщетно пытался запомнить дорогу. Большое убежище было выстроено крайне упорядоченным образом, но здешние обитатели здорово «потрудились» за полтораста лет. Многие стены и потолки отсутствовали, образовались вертикальные шахты, по которым на цепях и веревках поднимали грузы. Централизованное отопление сменилось сотнями мелких буржуек, тяга в дымоходах оставляла желать лучшего, лопасти вентиляторов крутили вручную. Поэтому потолки покрывал толстый слой сажи. Под ногами хрустели отложения, кое-где «культурный» слой мешал закрывать двери. Убежище строили с размахом. Темноту прорезали настоящие проспекты, с высокими двускатными потолками, двойным рядом ламп и оранжереями. Встречались схематичные рисунки бассейнов и спортзалов, кафетериев и детских игровых площадок. Из грузовых шахт крючьями выхватывали ящики с грузами и платформы с ранеными, молниеносно перекидывали на тачки и тележки. Навстречу раненым спешили свежие бойцы. На каждом этаже стояли дежурные с повязками и пистолетами, покрикивали в переговорные трубки. Грохот разрывов доносился все глуше, но дважды гасло освещение. Тогда старший тюремщик останавливал процессию, заставлял прижаться к стенке. Артур не мог понять, отчего у местных развилось это странное уродство – тяжелая удлиненная челюсть, дающая схожесть с собакой. Зато слепота здесь тоже была явлением обычным. |
