- Ты чего?

Ивар резко обернулся, рявкнул:

- Я же просил уйти!

- Твою ж ма-а-ать! - протянула Дана, проигнорировав его вопль. Круглыми глазами она смотрела на руки Ивара. Все в крови и содранной кожи. Брат поднял один кулак, лизнул кровь и прошипел очередное ругательство. Потом глянул на Дану, и у той мороз пробежал по коже: взглядом Ивара можно было убить. Голубые глаза казались черными.

Вот тут она перепугалась окончательно. Потому что не представляла, что могло довести брата до такого состояния.

- Ивар... - она осторожно подошла, - я не уйду, ладно? Ты уже выплеснул все? Ты...может, ты мне расскажешь?

Она осторожно взяла его за израненную руку, продолжая говорить тихо и ласково.

- Мы же рассказывали все друг другу раньше. Пожалуйста...а я пока царапины обработаю.

- Я хотел понять, насколько ей было больно. - голос Ивара ее напугал.

- Кому...ей? - Дана вдруг взвизгнула от неожиданности: брат резко сел на пол, увлекая ее за собой. Ей пришлось подчиниться, при этом продолжая держать Ивара за руку.

Вообще Дана с рождения привыкла смотреть на брата с восхищением. Для нее он всегда был огромным веселым и шумным человеком. Который шутя решал проблемы, лечил людей и легко завоевывал женщин.

И странно было теперь сидеть вот так, на полу кухни, смотреть на блестевшие неподалеку осколки бутылки и слушать как Ивар пытается успокоиться.

Он так ничего и не сказал. Хотя Дана пыталась задавать вопросы.

- Просто заткнись. - последовал совет. - Просто...посиди рядом и помолчи.

Он все еще шумно и глубоко дышал.

- Господи... - пробормотал вдруг. - я теперь не знаю, что делать.

«Что делать то?» - мысленно завопила Дана.

- Если ты вдруг захочешь... - начал она, когда брат тяжело поднялся.

- Не захочу. - покачал головой Ивар. - Есть вещи, которые не стоит знать. Иди спать, Дана, завтра все уберем. Иди, иди, я сам себя залатаю.

Глава 10

От Карины Ангелина уехала в десятом часу утра. Когда подруга все же уснула. Сама Геля так и не сомкнула глаз, хотя пыталась. Но мысли в голове скакали столь лихорадочно, что убивали весь намек на сон.

В итоге, с легкой головной болью, жжением в глазах и лихорадочно горевшим взглядом Геля оказалась на остановке: почти пустой в выходной день. Погода стояла мерзкая, и мало кто спешил вылезти из-под теплого одеяла.

Из-за недосыпа Геля мерзла еще сильнее обычного. И очень хотела поскорее попасть в тепло.

А вот мама была слегка недовольная, когда дочь позвонила, разбудила и сообщила, что от подруги прямиком поедет к Кириллу.

- Дорогая моя, я, конечно, уважаю чувства и все такое, но надо иметь совесть! Ты убежала вчера ни свет ни заря, а теперь когда появишься? Я скоро забуду как моя дочь выглядит.

- Ну ма-а-а-ам! - заныла Геля, радуясь, что никто не слышит ее просительного тона. - Нам с Кириллом поговорить надо! Серьезно!

- Насчет его отъезда? Ты решила таки отправиться с ним?

В голосе матери девушка уловила скрытую озабоченность. И поспешила ее успокоить:

- Я никуда не решила ехать, там разговор на другую тему. Мам, сегодня вечером я буду дома, честное слово!

- Конечно, будешь. - не без ехидства сообщила мама. - Иначе я стану тираном и посажу тебя под домашний арест, пока ты не перестанешь быть блудной дочерью.

- Не посадишь. - буркнула Геля. - Мне на пары ходить надо.

- На пары и домой. Думаю, Кирилл меня поддержит.

- Садисты! - прошипела Геля, оставляя за собой последнее слово.

Тут как раз и автобус подъехал. В котором тоже было очень и очень холодно.

Или, может, у нее просто в душе такая стужа? После рассказа Карины Геле нестерпимо хотелось согреться. Почувствовать себя в безопасности.