— С чего ты так решил? — скептически хмыкнул эльф.

— С того, что, если бы Намас знал о новой, полной огня майаре, девчонка давно бы была во дворце.

— Положим, огонь в ней до сегодняшнего дня едва тлел. И потом, нет никакой гарантии, что правитель не принял решение держать дочь на расстоянии от матери, — возразил Друлаван.

Все это так, только Намаса Эммерс знал хорошо. Не любил родственник рисковать, всегда продумывал каждый свой ход тщательно и не гнушался никакими методами, чтобы достичь собственных целей. Знай он о Валери, девчонку давно бы изолировали от всего мира.

— Гарантия есть. Дядя отлично знает, что о майаре мечтают все — от саламандр и фениксов до огненных драконов, а значит, давно бы присвоил ее.

— В этом есть резон. Убедил. Остается два момента, которые до сих пор мне не ясны. Первый — почему Ориан, сбежав от повелителя и родив дочь, все же вернулась обратно?

Ну, тут как раз никакой загадки, зная психологию демонов, их привычки и методы, даже не сомневался, что дядя чем-то шантажировал Ориан. И, кажется, я произнес это вслух.

— Шантаж? — задумался Салмелдир. — Что может быть для женщины дороже жизни? Что может заставить ее спрятать ребенка и вернуться туда, где наверняка ничего приятного ее не ожидает?

Странно, но вопросы эльфа натолкнули на мысль. Причем, чем больше я прокручивал в голове один из вариантов ответа, тем правильнее и достовернее он мне казался.

— Любовь. Ради любви совершаются самые отчаянные поступки, самые героические подвиги, но еще больше — глупостей. Думаю, Намас удерживает того, кто для Ориан очень дорог.

— Отец Валери.

— Да, — не стал спорить я, потому что именно такой расклад объяснял если не все, то очень многое.

— Допустим, — кивнул Друлаван. — Но остается еще один непонятный момент. Ты говорил, что дар Ориан едва теплился. Я склонен предположить, что элементалю никак не меньше трехсот лет, принимая во внимание дату падения Огненного дворца. А проснулась сила лишь после рождения Валери. Девушке сейчас немногим больше двадцати. Значит, того, что дар раскроется так быстро, ее мать даже не предполагала. Иначе, как минимум позаботилась бы о хране прежде, чем покинуть дочь. И что-то мне подсказывает, если бы Ориан знала, что Валери засияет так рано, вообще не оставила бы ее, даже ради любимого мужчины.

— Согласен. Значит, было что-то, что подтолкнуло ее к этому, — я продолжил мысль эльфа, но его следующая фраза заставила застыть на месте.

— Или кто-то! — при этом Салмелдир посмотрел на меня так, словно я стал причиной всех бед Валери.

— Хочешь сказать…

— Не хочу, а прямо говорю тебе, Эммерс, — перебил Друлаван. — Твое появление спровоцировало инициацию дара майары. Именно на тебя он откликнулся.

Умом я понимал, что друг прав, но отчего-то не хотел верить в то, что, пусть невольно, я все же причинил Валери столько неприятностей. Отчаянно не хотел. И про печать Малха рассказывать даже Салмелдиру не спешил. Для начала попробую выяснить все сам.

— Не знаю, почему она так среагировала на тебя, Сеттар, но теперь ты несешь за нее ответственность! — это он сейчас мне угрожает? Странно, но сам я и без отповеди эльфа чувствовал потребность позаботиться о девчонке. — Только, как же быть со Снарком.

— С кем? — поначалу не понял я.

— С отцом девушки.

— А как с ним быть? Скорее всего, Ориан его зачаровала, заставив заботиться о своем ребенке, как о его собственной дочери.