– Ладно, как-нибудь продержимся. Хотя эти две недели, думаю, будут долгими. – Краем уха услышав шум падающей посуды на кухне, я невольно поморщилась и произнесла чуть громче: – Очень долгими…

На самом деле все оказалось не так уж и плохо. Вдвоем с Элей мы успевали вовремя находить влюбленному альву занятие по душе, а потому от его агрессивной романтики страдали меньше, чем могли бы. У нас, по крайней мере, был уже опыт наблюдений за подобными «больными». Многим приходилось куда хуже – это факт.

Иногда нам помогала Свитти. Она, посмеиваясь про себя, обычно появлялась под конец рабочего дня, чтобы полюбоваться, как уставший, но довольный собой Валь пристает к нашей Эле, а та как-то не особо и отбивается. На самом деле вместе они смотрелись довольно неплохо, но мне все равно не хотелось терять незаменимую сотрудницу из-за беспутного альва. Да, я ревновала и жутко завидовала, но ничего не могла с собой поделать.

А еще был момент, которого я ждала со страхом. Не знаю, поняла ли Эля, но альвов мое зелье пугало. До паники. Они слишком свободолюбивы по своей природе. А потому, очнувшись от действия эликсира, могут решить просто сбежать – от себя, от чувств, от клетки, которая становится все осязаемей.

Да я даже предположить не могла, как отреагирует Валь после пробуждения. Смирится ли со своей любовью, как это делали другие? Или попытается вырваться на свободу? До этого мое зелье было испытано лишь на одном альве, на полукровке, в котором оказалось так много от воздушников, что даже крылья остались при нем. И он сбежал, как только представился такой шанс.

Как поступит Валь? Он ведь сам явился ко мне? И, насколько я помню, пришел именно в поисках любви. Но устроит ли его результат? И не разочарует ли он Элю?

Ох, как же нелегко приходится феям, особенно феям любви.

К счастью, Эля и не подозревала о моих сомнениях и страхах. Не знаю, что она думала о той истории с Себастианом. Возможно, считала, что я его отвергла уже после окончания действия приворота или просто не придала значения. Кто ее знает? Нимфы раздора – самые загадочные существа из всех. Вроде бы и управляют они лишь мрачными чувствами, да разглядеть способны не только их. И они никогда не будут раздувать ссоры там, где лучше обойтись без них.

Что ж, будем верить, что этот альв воспримет свою клетку со смирением пойманной птицы.

Вечер накануне последнего дня я провела как на иголках. Меня постоянно бросало из крайности в крайность. Хотелось одновременно забраться к себе в норку, прижать к груди Бубля и не высовываться пару суток. Но в то же время хотелось действовать. Мне необходимо было хоть чем-то занять себя, чтобы не думать.

Первым порывом было спустить в канализацию остатки всех своих институтских экспериментов и больше никогда не вспоминать о зельеварении и сопутствующих ему науках.

Но в результате я обошлась самой простой мерой – напилась в одиночестве, да так, что осталась спать на диване в приемной. Н-да, вот вам и леди. Только если кабацкого пошиба. Слава богам, моя ба этого не видела и не увидит. Ибо подобное, смею надеяться, больше не повторится.

Итак, заснула я в приемной, где и была разбужена Валем утром пятнадцатого дня. Ой, мама…

– Неплохо ты тут отдохнула? Был повод? Или просто совесть успокаивала? – ехидно осведомился альв, лукаво поглядывая на меня из-под светлой челки.

– Это уж ты мне скажи, что я тут делала: совесть лечила или чужое счастье отмечала, – хмуро произнесла я, чувствуя, как ощутимо шумит в голове. Ну что за лето?! То я пьяна, то я не в духе! Прям проклятие какое-то! А ведь моя трудовая деятельность только-только началась… Что же тогда будет через пару-тройку лет? Ох, сопьюсь я, точно сопьюсь. Опозорю бабулю и закончу свою долгую жизнь в подворотне. А Тиан осознает потом, как сильно был неправ, но меня уже не будет, а значит, так ему, сволочи бесчувственной, и надо!

– Неужели так не веришь в собственное варево? – с едва заметной насмешкой поинтересовался Валь.