«Ушла, нету», — сказал Келли.

Что она имела в виду? К какому греху перед людьми, но не перед Богом, их направляли? Что они совершили недолжного, чего из должного не совершили?

«Я знаю, — сказал Келли Джону Ди. — Золото есть порождение, схожее с деторождением. Следовательно, его не может произвести человек, не давший потомства. Который… который не может».

Они разговаривали тихо, хотя в комнате не было никого и никто бы их не подслушал. Снова стоял май.

«Ужели твоя жена, — спросил Джон Ди, — не покорилась тебе?»

Келли снял с головы шапочку, которую носил всегда (она скрывала шрамы там, откуда много лет назад были отсечены уши за фальшивомонетничество, или за колдовство, или за то и другое — он не хотел рассказывать).

«Отчасти покорилась, — сказал он. — Но не вполне».

Еще в Англии ангелы избрали Джоанну Купер из Чиппинг-Нортона в жены Эдварду Келли; во всяком случае, они заявили Келли, что он должен жениться, а Джоанна не возражала. Она была всего лишь двадцати четырех лет от роду, непонятлива и терпелива. Келли терпеть ее не мог и едва выносил женино присутствие.

«Она что, — осторожно спросил Ди, — все еще девственница? Virgo intacta?»

«Почти что».

Джон Ди разгладил бороду ладонью. Его друг всегда был смешением жара и холода, мужского и женского. Как-то Ди изготовил для него снадобье, дабы укрепить его мужскую силу.

«Но ты, — сказал Келли. — И твоя Джейн. Та, из чьего лона вышли столь многие».

«Просто напасть», — сказал Джон Ди.

«Артур, Роланд, Катерина, Майкл, — сказал Келли. — И те, кто не выжил».

«Двое», — сказал Джон Ди.

В неутоленном беспокойстве Келли встал с табуретки, сложил руки за спиной, потом перед собой, сел вновь, согнувшись, как от боли, беспокойно двигая головой, словно искал что-то.

«Эта наша квадратура, — сказал он. — Наша четверица. В ней брешь, изъян, недостача, которую нужно восполнить».

Джон Ди не отвечал. Как и Келли, он знал, что алхимическое золото — порождение тех, кто его взыскует, подобно меду, созданному пчелами. Лишь чистейшие и благороднейшие души способны получить в своих горнах эту чистейшую и благороднейшую из всех субстанций. Робких ждет неудача; маловерные потерпят поражение; нечистые и злые произведут на свет подделки и чудовищ.

Наконец он спросил:

«Как восполнить?»

«Они говорили со мной, — произнес Келли, — о парном обмене. Но я не хотел слушать».

Джон Ди поднял голову и внимательно посмотрел на своего друга, смотрел долго, ожидая, не обретут ли слова какой-то смысл.

«Они велели, — продолжал Келли, — чтобы у нас все было общее».

«Да. Так оно и есть».

«Мы должны жить, словно в Золотом веке, и так мы вернем тот век. Когда золото прирастало в земле».

Джон Ди осторожно кивнул.

«А значит. А следовательно, мы должны и женами владеть сообща. Uxores nostres communes»

С колокольни доносился призыв к «Ангелюсу», и сладкий звон каждого удара плавал в весеннем воздухе, наполняя комнату, пока его не вытеснял следующий.

«Кто тебе это сказал?» — спросил Джон Ди.

«Ко мне тайно приходил один маленький дух, — сказал Келли. — Имя его Бен».

«Бен?»

«Он сказал, что такой обмен — не грех, но необходимое условие нашего совершенствования; и об этом же говорили ангелы, хотя и туманно, обиняками.