Сидевшая за столом седовласая дама с улыбкой оторвала взгляд от бумаг, но тут же обеспокоенно нахмурилась, всмотревшись в бледное лицо гостьи.

— Элизабет, у вас что-то случилось?

— Нет-нет, — заверила наставницу Элизабет. — Хочу лишь сказать Эдварду пару слов наедине.

Поймала себя на том, что непроизвольно обматывает костяшки шарфом, и тряхнула рукой. Урожденная леди Аштон не опустится до выяснения отношений с помощью кулаков. Хотя могла бы, конечно… Но нет. Развод. Сразу. Мирно и цивилизованно.

Но вдруг это ничего не значит? Кризис среднего возраста — кажется, так говорят. Недавно Эдварду исполнилось пятьдесят, не так уж много для мага его уровня, но звучит солидно. Вот и потянуло на молоденьких. А она, Элизабет, далеко не девочка, двадцать семь уже. И поправляться снова начала, с два фунта набрала. Да и жена, наверное, такая же плохая, как и мать, в семье хватило бы и одного практикующего целителя, а ей нужно было заниматься… чем там занимаются правильные жены?

И все же после того, через что они прошли вместе… Нет, развод.

Элизабет решительно толкнула дверь в кабинет мужа и закусила губу, никого не увидев. Значит, они уже в смежной комнате, где у Эда оборудована лаборатория и личная смотровая… с удобной кушеткой…

Но плакать она не станет! Только в глаза ему посмотрит. Хотя, если войдет сейчас, увидит помимо глаз много чего еще, и после придется с этим жить…

Элизабет остановилась у входа в лабораторию, но, прежде чем успела что-либо сделать, дверь перед ней распахнулась и на пороге возник мистер Грин собственной персоной.

— Бет? — отпрянул он, увидев жену. — Что-то случилось? С Грэмом?

В его голосе слышался неподдельный испуг, и Элизабет, невзирая на обстоятельства, поспешила успокоить мужа:

— Все хорошо, Грэм у леди Райс. Мы гуляли… — И тут же взволнованно подалась вперед, забыв о предстоящем разводе. — Это кровь? Ты поранился?

Доктор Грин поглядел на свой живот, где расплывалось по светло-кофейной ткани сюртука бурое пятно, и тряхнул головой.

— Кровь. Не моя. Тут… — Решив, что показать быстрее, чем объяснять на словах, отступил с прохода. — Помнишь мисс Мэйнард? Вывалилась из портала прямо мне на стол.

Зайдя в смежную с кабинетом комнату, Элизабет увидела лежащую на кушетке девушку. Увидела, узнала и, проведя беглое сканирование, поняла, что та в глубоком обмороке вследствие магического истощения, а посему мысли о неверности супруга можно выбросить из головы.

— Какое счастье! — вырвалось с облегченным вздохом. Эдвард посмотрел с недоумением, и пришлось срочно исправляться: — Счастье, что ты не ранен. А что с ней? — Элизабет склонилась над девушкой.

Теперь, когда глупости забыты, следовало разобраться, что произошло: просто так обессиленные студентки из порталов не выпадают.

— Не успел осмотреть. Поможешь ее раздеть?

Под пальто девушки прощупывался какой-то предмет. Стоило расстегнуть несколько пуговиц, как на пол упал окровавленный сверток.

Элизабет успела поднять его раньше мужа. Размотала влажную тряпку, ранее бывшую чьим-то шарфом, и с трудом удержалась, чтобы не отбросить в сторону то, что скрывалось внутри. Это была рука. Мужская, правая, ровно отрубленная чем-то невероятно острым чуть ниже локтя. Но самое жуткое, что и Элизабет, и ее муж узнали эту руку: по золотой печатке на безымянном пальце, по тонкому шраму на тыльной стороне ладони — доктор Грин лично накладывал шов два года назад…

Да, рука была знакомая, и, когда мистер и миссис Грин видели ее в прошлый раз, к руке, на тот момент живой и подвижной, прилагался не менее живой милорд Оливер Райхон — ректор Королевской академии магии, на территории которой располагалась лечебница.