Изменить размер шрифта - +

Теперь оставалось ждать случая. Он представился неожиданно скоро. В тот день Сайто был на занятиях, а служанка отлучилась куда-то по хозяйству, и Фукия знал, что оба не вернутся домой до вечера. Всю подготовку Фукия довел до конца несколько дней назад. Завершил он ее (об этом я вынужден сказать заранее) весьма хитроумным трюком, с помощью которого выяснил, не переложила ли старая ведьма свои денежки в новый тайник, — ведь как-никак прошло много времени!

Фукия, придя к Сайто, заглянул на минутку к старухе, сидевшей по обыкновению в гостиной, — засвидетельствовать почтение — и, болтая о том о сем, словно бы невзначай обронил: слышал, дескать, толки о тайнике. Произнося слово «тайник», он внимательно следил за старухой. Как и рассчитывал Фукия, та бессознательно поглядывала на стоявший в нише горшок с карликовой сосной. Уже через пару минут Фукия утвердился в мысли, что деньги на месте.

 

2

 

И вот настал долгожданный день. Фукия в студенческой форме, накидке и — из предосторожности — в перчатках отправился к дому старухи. После долгих раздумий он решил не устраивать никакого маскарада, поскольку это лишь осложняет дело и чревато опасностью разоблачения. Чем меньше примет, тем труднее искать, рассуждал он.

В дом нужно проникнуть, не привлекая к себе внимания. Скажем, если он встретится с кем-нибудь по дороге, это не страшно, так как можно легко отговориться: дескать, я каждый день здесь гуляю. Но при этом разумнее быть в обычной студенческой форме, а не в каком-то нелепом костюме. По той же причине Фукия выбрал не ночь, когда старуха одна, а день. Он все правильно рассчитал: внимание привлекать ни к чему.

Однако перед старухиным домом у него задрожали поджилки, как у жалкого воришки. Фукия трусливо огляделся. Но улица была пустынна; на противоположной стороне тянулась длинная высокая бетонная ограда какого-то особняка. Даже днем там редко можно было встретить человека. Старухин дом отделяла от соседних строений живая изгородь. Фукия осторожно, беззвучно отворил тяжелую решетчатую калитку, издававшую обычно громкое металлическое лязганье.

Тихонько — чтобы не услыхали соседи — он окликнул хозяйку. Старуха вышла в прихожую, и Фукия, сказав, что хочет поговорить о Сайто, прошел вслед за нею в гостиную.

 

 

— Я сегодня отпустила служанку, — извинилась старуха и поднялась, чтобы подать чай. Фукия только того и ждал. Улучив момент, когда старуха нагнется, раздвигая фусума, он набросился на нее сзади и изо всех сил стиснул ей горло. Старуха даже не дернулась — лишь издала какой-то булькающий звук. Но сведенные в предсмертной агонии старческие пальцы задели стоявшую рядом ширму. Ширма была двустворчатая, очень старая, покрытая позолотой, на ней художник изобразил шестерых великих поэтов древности, в том числе прославленную красавицу Оно-но Комати. Старухин ноготь почти проткнул ее прелестное лицо.

Убедившись в том, что старуха не дышит, Фукия положил труп на бок и встревоженно осмотрел поврежденную ширму. Но после долгих размышлений решил, что повода для волнения нет: это ни в коем случае не улика. Фукия направился к нише и, приподняв за ветви сосну, вытащил ее вместе с землей из горшка. Как он и рассчитывал, на дне лежал сверток из вощеной бумаги. Фукия хладнокровно развернул ее и, разделив добычу на две равные стопки, положил половину (изрядную сумму в пять тысяч иен!) в бумажник; остальные же деньги опять завернул в бумагу и спрятал на прежнее место — на дно горшка: никто, кроме старухи, не знает, сколько там было денег, а стало быть, ни одна живая душа не догадается, что половина исчезла. Подложив под старуху свернутый дзабутон (чтобы не полилась кровь), он достал из кармана маленький ножик и аккуратно вонзил его прямо в сердце. Нож по рукоятку вошел в мягкую плоть; Фукия тотчас же вынул его, вытер лезвие о дзабутон и спрятал ножик в карман.

Быстрый переход