— Что? — пробормотал он, растерянно озираясь по сторонам, словно опасаясь наказания, которое может обрушиться на него откуда угодно. — Я что-то не так делаю?

Одинаково изумленное выражение появилось на всех лицах. Юноша перепугался еще больше.

Он осторожно поднялся на ноги, вытер измазанные жиром пальцы о свои рваные штаны.

— Я ошибся? — спросил он еще раз.

— Нет! — взревел Вульфила. Северянин и сам не понимал, почему испытал такую огромную радость, когда молодой хоарезмийский принц проявил первые признаки возвращающегося рассудка.

Конан улыбнулся.

— Привет, — обратился он к Бертену. — Ты отлично справился, дружище. Полагаю, этому зайцу настал конец. С чем я всех нас и поздравляю!

Глава пятая

ПАВЛИН РАСПУСКАЕТ ХВОСТ

От ока тысячеглазого павлина ничего не скроется! Потому и избрали его божеством те, кто мечтает о тайной власти среди людей. Рассуждения адептов Ордена Павлина хоть и просты, но не лишены своеобразной логики. Пусть внешне мы выглядим самыми обыкновенными людьми — торговцами, караванщиками, рыболовами, ткачами и гончарами. Это ровным счетом ничего не значит, ведь на самом деле любой из нас обладает тайной властью и каждое мгновение может сокрушить не угодившего человека — о чем тот, естественно, даже не подозревает. И от этого еще слаще мысли о мести…

Разумеется, Эйке и думать забыл о господине Церингене. Занимался расширением дела, радовался на доченьку, радовался и обществу тихой, ласковой жены, чья красота после рождения ребенка расцвела победоносно. Случалось, задумывался о непутевом сводном брате, но без особой печали: свою участь Тассилон избрал себе сам, да и не такой он человек, чтобы пропасть! А если надумает вернуться — под этим кровом всегда ему будут рады.

И при чем тут какой-то господин Церинген, который заслуженно поплатился за все свои преступления? Забыт, навсегда оставлен в прошлом!

В этом и заключалась самая большая ошибка счастливца Эйке. Ибо господин Церинген ни о чем не забыл и самым тщательным образом готовился о себе напомнить.

Его еще раз навестил Арифин, глава хоарезмийского отделения Тайного Ордена Павлина. С Арифином было двое безмолвных служек, облаченных в длинные черные одежды, расписанные узором в виде множества глаз. Арифин же, напротив, был весь в белом.

Господин Церинген, обнаженный, лежал перед ними на ложе, покрытом одной только шелковой простыней. Арифин рисовал на теле посвящаемого глаза, выводя кисточкой самые разные — и широко распахнутые светлые, аквилонские, и прищуренные гирканские, и раскосые кхитайские, и круглые черные, как у негров… Господин Церинген немного ежился под холодной кистью, однако возражать и просить сделать процесс более удобным и менее, так сказать, мокрым, не решался. Служки переливали воду из кувшина в кувшин, имитируя журчание водопада, — это, как объяснил Арифин, было необходимо для создания соответствующего настроения.

Затем, когда все было окончено, Церингену позволили подняться с ложа и указали место между служками, где он должен был сесть на пол, скрестив ноги и обратив руки ладонями к потолку, дабы приобщиться к энергиям высшего света. Церинген безмолвно повиновался. Арифин почему-то начинал вызывать у скопца-торговца безотчетный ужас. Внешне мягкий, добродушный, глава Ордена таил в себе огромные силы.

Опустив веки, Светлейший Арифин начал повествование.

— Каждая ступень посвящения имеет свою легенду и свою историю, — заговорил Арифин вполголоса. От этих тихих, вкрадчивых слов мурашки побежали по обнаженному, разрисованному краской телу Церингена. — Ты посвящаешься в Ступень Красную, низшую, и, следовательно, надлежит тебе узнать то, что открыто каждому из нашего тайного братства, — историю Начала Ордена…

Вначале не было никакого павлина, а был человек с ручным петухом на плече.