Однако, что же делать? Куда теперь? В больницу? В какую?

— Эдик, давай в Осташков, тут ближе будет, — сквозь рёв мотора прокричал Михалыч.

— Домой… — вдруг внятно сказала девочка-ангел. Голос был неожиданно глубоким, совсем не детским.

— Что?! — ошарашено спросили мы с Михалычем разом.

— Назад… Домой… — вновь внятно произнесла девочка. Она очнулась и широко открыла глаза, наполнившиеся ярко-синим сиянием. Губки девочки кривились — ей, очевидно, было больно.

— Девочка, тебе надо в больницу, — растерянно пробормотал я.

— Дурак… Нельзя… Назад! — девочка перевела взгляд на меня, взглянула мне прямо в глаза, и у меня в голове вдруг всё закружилось. И я вдруг понял — она права. Никаких больниц! Домой!

— Эдик, останови, — в ту же секунду сказал и Михалыч.

Эдик плавно затормозил и зачем-то заглушил мотор. Теперь все мы растерянно смотрели на нашу невольную пассажирку. Но она уже вновь закрыла глаза, и лишь веки с длиннющими, густыми золотистыми ресницами чуть трепетали.

— Поворачивай… Дорогу я покажу… — еле слышно прошептала она.

Мы переглянулись. Эдик неуверенно потянулся к ключу зажигания.

— Поворачивай, Эдуард. Мы действительно дураки. Нельзя ей в больницу, — сказал Михалыч.

— Да вы что! А если она помрёт?! — Эдик ещё пытался возражать.

— Она сказала — назад. Ей виднее.

— Это же ребёнок!

— Эдик, очнись! Какой ребёнок! Это инопланетянка, и там у них космический корабль! — неожиданно встрял Илья.

Ай да маэстро! Сказанул так сказанул!

— Или портал перехода в Царство Божие! — ляпнул вдруг я. И откуда что берётся?

Мои слова добили несчастного Эдика. Судорожно всхлипнув, он завёл мотор, молча развернул УАЗ и снова погнал его по пустынной дороге.

Я вновь посмотрел на нашу пострадавшую. Из-под палатки торчали босые, чуть запылённые маленькие ступни. Детские ступни. Только вот пальцы… Длинные, заметно длиннее нормальных человеческих, и большой палец чуть отставлен. Наверное, подумал вдруг я, такими пальцами очень удобно хвататься за ветки.

Чушь! Разве ангелы сидят на ветках? Это же не вороны! А что мы вообще знаем о них?

Почему-то пальчики эти добили меня. Смешно — крылья нет, а пальчики да.

Пару минут мы ехали в полном молчании. Машина вновь нырнула в лес, начались ухабы. Эдик сбавил ход.

— Сейчас направо… — не открывая глаз, вновь отчётливо произнесла девочка.

Действительно, лесную дорогу пересекал совсем уже незаметный, полузаросший путь. Эдик послушно повернул направо, в открывшийся просвет. Эта дорога была очень узкой, двоим уж точно не разъехаться, зато здесь не было колдобин — путь был едва накатан. Под колёсами трещал валежник, по днищу скребли молодые деревца. Ещё год-другой, и здесь не проехать даже на грузовике.

— Налево… — вновь скомандовала наша невероятная пассажирка, по-прежнему не открывая глаз. Как она видит?

Эдик вновь послушно свернул, но через десяток метров вдруг сбавил ход и остановился. Дорогу впереди перегораживало здоровенное поваленное дерево, толщиной в два обхвата, если не больше.

Девочка вновь открыла глаза, закусила нижнюю губку и страдальчески выгнула брови, её личико заблестело от пота.