Марта беззвучно одними губами прошептала ему «прости», после чего он схватил свою сумку и последовал за Мэдди к выходу из медицинского центра. Она быстро шла вперед, широкими шагами поднимаясь по лестнице, так что ему пришлось подбежать, чтобы догнать ее. Он планировал на корабле ходить в тренажерный зал, но так ни разу и не собрался. Теперь, отойдя от своей петидиновой[7] диеты, он начал толстеть. Он чувствовал, как пояс этих нелепых белых брюк впивается ему в живот.

Видела бы меня сейчас Фарука. Пулей вернулась бы обратно!

Интересно, что она делает сегодня ночью. Наверное, веселится в Калк-Бее. На вечеринке с друзьями. Ее друзьями. Которые когда-то были их друзьями.

По кораблю приглушенным эхом разносились радостные крики.

– Счастливого Нового года, – пробормотал он.

Мэдди остановилась наверху третьего пролета лестницы и обернулась к нему через плечо.

– Счастливого?

Она подождала, пока он, запыхавшись, поднимется.

– Да… какое уж тут счастье… Адская ночка. Сколько лет пациентке?

– Селин всем говорит, что ей шестьдесят пять, хотя по паспорту она на десять лет старше.

Она мимолетно улыбнулась ему.

– А что насчет истории болезни? Инсульты, инфаркты, что-нибудь в этом роде?

– Нет. У нее слабые бедра, поэтому она предпочитает передвигаться в кресле-каталке. Но она может ходить, только недалеко.

– Пьет, курит?

– Она любит выпить.

Мэдди в несколько скачков преодолела следующий пролет лестницы, и он последовал за ней по коридору к одному из люксов для VIP-персон. Она отперла дверь и нетерпеливым жестом позвала его.

Внутри он поздоровался с двумя пожилыми дамами, одной тощей, другой полной (Тетушка Спайкер и Тетушка Спондж[8], подумал он без всякого снисхождения), которые сидели на краю кровати с пустыми стаканами для виски в руках. Еще одна женщина, – которая, должно быть, и была его пациенткой, – сидела, закрыв глаза, в инвалидном кресле перед телевизором.

– С ней все в порядке? – с тревогой в голосе спросила Мэдди у женщин.

– Похоже, да, – ответила Тетушка Спайкер с четким британским акцентом. Кожа ее потемнела от долгого пребывания на открытом воздухе, он дал бы ей лет семьдесят. – Как только вы ушли, она была апатичной, но сейчас разговаривает.

– Господи, да еще как разговаривает! – вмешалась вторая женщина, американка примерно того же возраста. – Она говорит какие-то по-настоящему странные вещи.

– Например?

– Во-первых, она сказала, что не уверена, что оно заработает.

– Что заработает?

– Оно. Она так сказала.

– Селин? – позвала ее Мэдди. – Доктор пришел.

– Привет, Селин, – сказал Джесе. – Я собираюсь вас осмотреть, чтобы убедиться, что все в полном порядке.

Селин издала какой-то хриплый звук – что-то среднее между ворчанием и смехом. Он вынул мини-фонарик и осмотрел радужную оболочку. Оба глаза были нормальными. Затем он достал тонометр и надел манжету ей на руку.

– Сейчас я собираюсь измерить ваше давление, Селин.

– Док, не нужно говорить со мной, как с умственно отсталой.

– Селин! Вы говорите?! – выдохнула Мэдди.

Селин ухмыльнулась.

– А с чего бы мне не говорить?

– Ну, вы… были не в себе некоторое время. И я беспокоилась за вас.

– Беспокоиться не нужно. – Она взмахнула пальцами в сторону двух пожилых женщин. – Я оставалась тут с моими новыми подругами, верно ведь? Мы с девочками как раз познакомились.

– Головные боли, слабость, онемение конечностей, Селин? – спросил Джесе.