В ожидании Гретхен я прошелся по комнате, чтобы иметь полное представление о ее вкусах и привычках. Они были довольно разнообразны, Книжные полки забиты самой различной литературой — от великолепно изданных томов классиков, до затертых комиксов.

Много книг было на немецком, французском и испанском языках, На полке стояло шесть томов медицинской энциклопедии и с десяток тетрадей с лекциями по юриспруденции.

Итак, Гретхен была женщиной с весьма широкими интересами. Она была женщиной, которая прекрасно знала, чего она хочет. Может быть, излишне интеллектуальная, но все-таки женщина.

Я приподнял покрывало на одном из мольбертов. Портрет был еще далеко не закончен, но уже вполне можно было определить позировавшего. Это был Бертон Селвик.

— Ну как, нравится? — раздался позади насмешливый голос Гретхен.

Она стояла ко мне спиной, чтобы я помог застегнуть ей платье, но через плечо искоса глядела на портрет.

— Это ваша лучшая работа?

Ее кожа была теплой и упругой.

— Почему вы не носите бюстгальтер? — спросил я самым невинным тоном.

Она повернулась ко мне, вызывающе улыбаясь.

— Потому что он мне не нужен. Или вы считаете иначе?

Я не мог не согласиться с ее заявлением.

Гретхен сдернула покрывало, взяла кусочек угля и стала быстро подправлять плечо Селвика на портрете. Эти несколько стремительных штрихов еще больше усилили впечатление. Довольная, она положила уголь на место и вытерла кончики пальцев о покрывало, — Этот портрет предназначается в подарок его жене, — заметила она. — У них через два месяца серебряная свадьба.

— Как вам удалось получить этот заказ? Она взяла у меня стакан с пивом и сделала несколько больших глотков.

— Три месяца назад я выставила несколько своих работ в Коквей-галерее, и как-то во время обеденного перерыва весь штат нашего бюро пришел взглянуть на них. Мистеру Селвику понравились мои портреты некоторых делегатов ООН, и он заказал мне свой портрет в подарок жене.

— Наверное, вы неплохо зарабатываете на этом?

— Да, если пять тысяч долларов можно считать неплохим заработком, — с этими словами она набросила покрывало на портрет. — Еще пару сеансов, и портрет будет совсем готов. Только у мистера Селвика плохо со временем. Он слишком много работает, да еще в последнее время что-то чувствует себя неважно. Итак, допивайте пиво и пойдемте. Раз мы выходим так поздно, этот ваш клуб должен быть чем-то из ряда вон выходящим и потрясающим.

Я знал один погребок, который посещали только избранные гости, потому что предлагаемое там зрелище относилось к разряду запрещенных.

На одной из боковых улиц Бродвея мы вошли в подъезд рядом с пустой витриной, прошли по длинному коридору и постучались в дверь, в глазке которой через секунду блеснула пара чьих-то внимательных глаз.

Гретхен испугалась и вцепилась в мою руку. Но управляющий узнал меня, так как дверь распахнулась и на пороге возникла его склоненная в подобострастном поклоне фигура. Он с улыбкой посмотрел на нас. Это" был приземистый, широкоплечий парень со следами всех пороков на лице.

— О, мистер Мэн! Очень рад вас видеть снова у нас!

— Привет, Делл. Как дела?

— Отлично, мистер Мэн! Вам, как всегда, ваш столик?

— Да. Шоу уже началось?

— Нет, но скоро должно начаться, Вы пришли как раз вовремя.

Мы спустились по широкой лестнице в погребок, и передо мной предстала привычная картина ночного клуба, как будто из старинных сказок «Тысяча и одной ночи», взятая напрокат: белые бурнусы официантов-арабов и позвякивающие бубенчики на узких лодыжках девушек.

Зал был просто громадным. В центре находилось свободное пространство для выступлений, а вокруг располагались столики.