Это был маленький человечек в заплатанных штанах, с непокрытой головой; бумажная рубаха была расстегнута у ворота и на груди. Солнце покрыло его лицо красноватым загаром, а рыжие волосы на концах посветлели. Он сделал Пламенному знак остановиться и протянул письмо.

— Если вы едете в город, отправьте это, пожалуйста, — сказал он.

— Непременно. — Пламенный спрятал письмо в карман пиджака. — Вы здесь живете? А?

Но маленький человечек не отвечал. Он пристально и удивленно смотрел на него.

— Я вас знаю, — заявил он. — Вы — Элем Харниш — Пламенный, так называют вас газеты. Что, не ошибся?

Пламенный кивнул головой.

— Но что вы здесь делаете в этом кустарнике?

Пламенный усмехнулся и ответил:

— Да вот смотрю, нельзя ли проложить путь для доставки сельских продуктов.

— Ну, я рад, что сегодня написал это письмо, — продолжал маленький человек, — иначе я бы вас не встретил. Я несколько раз видел вашу фотографию в газетах, а у меня хорошая память на лица. Я вас сразу узнал. Меня зовут Фергюсон.

— Вы здесь живете? — повторил свой вопрос Пламенный.

— О да. У меня здесь маленький участок, ярдов за сто отсюда. Там есть ключ, несколько фруктовых деревьев и ягодные кусты. Зайдите и посмотрите. Ключ чудесный. Такой воды вы нигде не найдете. Зайдите и попробуйте.

Ведя на поводу лошадь, Пламенный последовал за быстро шагающим живым человеком в зеленый туннель, откуда он неожиданно вынырнул на расчищенное место, если только можно назвать так пространство, где дикая природа старалась свести на нет плоды человеческих усилий. Это был крохотный уголок среди холмов, защищенный крутыми стенами входа в каньон. Здесь росли высокие дубы, свидетельствуя о более плодородной почве. Склон холма разъедался в течение веков, медленно образуя это отложение чернозема. Под тенью дубов, почти скрытая ими, приютилась грубая некрашеная хижина, ее широкая веранда со стульями и гамаками была превращена в спальню на открытом воздухе. Зоркий глаз Пламенного улавливал мельчайшие детали. Участок имел неправильную форму, расчищены были местечки с более плодородной почвой, а к каждому фруктовому деревцу, к каждому ягодному кусту и к овощам была проведена вода. Крохотные ирригационные каналы виднелись повсюду, и по некоторым из них пробегала вода.

Фергюсон возбужденно смотрел на гостя, ища признаки одобрения.

— Ну, что вы об этом скажете, а?

— Каждое деревцо подстрижено и облизано, — засмеялся Пламенный, но удовольствие, светившееся в его глазах, удовлетворило маленького человека.

— Понимаете ли, я знаю каждое из этих деревцев, словно они — мои сыновья. Я посадил их, нянчился с ними, кормил их и вырастил. А теперь пойдемте взглянуть на ключ.

— Действительно хорош! — одобрил Пламенный, отведав ключевой воды. Затем они повернули назад, к дому.

Внутреннее устройство немало его удивило. Приготовление пищи происходило в маленькой, примыкающей к хижине кухне, а вся хижина представляла одну большую жилую комнату. Посредине стоял огромный стол, заваленный книгами и журналами. Все стены, от пола до потолка, были заняты книжными полками.

Пламенному казалось, что он никогда не видел такой массы книг, собранных в одном месте. По сосновому полу были разбросаны шкуры диких кошек и оленей.

— Сам застрелил, сам выдубил, — с гордостью заявил Фергюсон.

Но коронным номером был огромный камин, сложенный из необтесанных глыб камней.

— Сам строил, — провозгласил Фергюсон, — и, ей-богу, тяга замечательная! Никогда не бывает ни малейшего дыма нигде, кроме отведенной для этой цели трубы.