– Так показывать нечего, – покачала головой Кузьминична. – Была у нас тогда собака Жучка. Раскопала она ямку и сожрала всё, что от паскудника осталось.

Опять она меня вокруг пальца обвела. Нечего байкам верить. Размечтался.

Кузьминична взяла стопку грязной посуды и понесла на кухню.

– А зимой Жучка щенка принесла. Да вы его видели – Барбоса, – на ходу сказала она.

Я задумчиво поглядел вслед хозяйке и опять начал сомневаться, верить мне или не верить. Если так и было, то появление на свет Барбоса ставило крест на моей теории о трансгенных продуктах. Глядишь, и я стану таким же сине-зелёным, как местный картофель…

– Вам помочь убрать со стола? – кивнув на блюдо с пирогами и супник, предложил я, когда хозяйка вернулась.

– Пусть стоит, – махнула рукой Кузьминична, – я попозже Василию занесу, а то он сегодня ничего не ел, только пил.

Она села за стол и пододвинула к себе блюдо с большими, по форме похожими на грейпфруты, но чёрными плодами. Снова пахнуло ароматом дыни.

– Сейчас я вас, Серёженька, бздыней угощу.

– Дыней? – переспросил я.

– Нет, бздыней, – категорично поправила хозяйка.

– Название какое-то неприличное… – заметил я.

– Уж какое есть, – не согласилась она. – Есть на то причины.

– Какие же? По запаху, вроде, не бздыней… гм… а дыней пахнет.

Кузьминична конфузливо прыснула:

– Шутник вы, однако, Сергий свет Владимирович… С чем это вы сравниваете? Сейчас поймёте, почему так называется.

Она выбрала плод побольше, положила на стол перед собой и ударила по нему ножом.

– Бздын-н-нь!!! – прозвучало в вечернем воздухе, и чёрный плод раскололся на четыре дольки, лопнув, как спелый арбуз. Дынный аромат ударил в ноздри.

– Угощайтесь. Вы такого, небось, не едали.

Кузьминична пододвинула ко мне дольку и подала ложку. Кожура у бздыни была твёрдой, как у ореха, зато розовая мякоть мягкой и по вкусу напоминала талое мороженое с привкусом дыни.

– Действительно не едал, – согласился я. – Вы меня так раскормите, что дома никто не узнает.

– Не берите дурного в голову, Серёженька. Молодым всё впрок.

Что она имела в виду под «всё впрок», я не стал уточнять.

Солнце село, начали проявляться первые звёзды. Я бросил взгляд на пустырь у гостиницы и увидел Барбоса, скрупулёзно ставящего собачьи метки на столбе со звёздными указателями.

– А правда, что у Барбоса есть пятая нога? – спросил я.

– Правда, – подтвердила Кузьминична и загадочно добавила: – Но он её редко показывает, и лучше вам её не видеть.

Я пожал плечами:

– Странная у вас деревня…

– Ничего подобного, – обидчиво возразила хозяйка. – Самая обычная.

– А как же двухголовая собака с пятой ногой? – возразил я. – Того и гляди, у вас телега с пятым колесом имеется.

Кузьминична не ответила и поджала губы.

– Неужели есть?! – изумился я.

– Телеги нет, – нехотя произнесла Кузьминична. – А пятое колесо вроде бы есть…

– Как это?!

– Да Василия у нас так за глаза прозывают. Василий Пятое Колесо К Телеге. За что ни возьмётся, всё у него не так получается.

Я покивал. Вот это нормально. Это в соответствии с русскими обычаями, и в прозвище ничего необычного нет…

Из-под стола вынырнуло щупальце, схватило дольку бздыни и мгновенно скрылось.