— Вы все поняли правильно, капитан Блейд, — сказал робот. — Но, согласитесь, родители Джейка именно сегодня стали счастливыми людьми, они забыли про похоронку! Для них главное, что их сын жив и здоров, более того, он — герой! А вы наслышаны о том, как я этим утром завел народ Гимном? Какая получилась феерия? И это только начало! Соседи и знакомые восторженны и проникнуты идеей борьбы с инопланетянами не на жизнь, а на смерть…

— Все это весьма дурно пахнет…

— Я всего лишь исполнитель, капитан, — пожал плечами пятьдесят четвертый, — и не собираюсь здесь перед вами оправдываться. Я только робот. А все эти идеи, в том числе и неподеленные космические пространства как раз таки, люди, на вашей совести! Я не вправе рассуждать — этично это или нет. Я бесправная машина. Для меня этика — это просто набор определенных правил поведения, вписывающихся в рамки морали данного общества. И Департамент Обороны — тоже часть этого общества.

Капитан горестно кивнул.

— В чем-то ты прав. Я тоже патриот, но ТАК обманывать бедных родителей!.. Неужели нет других способов? Причем, более дешевых, чем производство десятков, если не сотен тысяч андроидов?

Вот если бы посылать роботов в бой! Но… современного роботехнического интеллекта не хватает для занятия полноценной войной… Разве что для распевания на улице Гимна Империи. Хотя, несомненно, программа «Зиротекс» пользу приносила.

— И каковы твои дальнейшие планы?

— Пробуду здесь дня три. У меня много дел. Встреча с прессой, городской общественностью, молодежью, конечно. Проведение митингов и шествий в поддержку наших доблестных бойцов, отстаивающих рубежи Империи от натиска зоргов и им подобных. Вербовка, естественно, добровольцев.

— И успешно у тебя идут дела в этом направлении?

— Пока мною довольны. За последние два месяца моей практики в Калифорнии я завербовал около двухсот человек.

— М-да… Большие тут перемены! Я не был на Земле два года, — произнес Блейд, — и куда не сунься — все эти митинги, пресс-конференции, сияющие физиономии счастливых парней, обвешанных орденами и медалями… И это-то на фоне катастрофических неудач в космосе! Так значит, все они… андроиды?

— Ну, конечно, не все. Но большинство… И каждый робот исполняет свою роль не по разу. Небольшое изменение внешности — и ты уже другой… человек. И так постоянно. У меня было уже более сорока ролей.

— И какая твоя… следующая роль?

— Марк Вертер, из Оаксвилля, ну, вы знаете, в милях двадцати отсюда. Он, правда, погиб довольно глупо — отравился какой-то инопланетной ягодой.

— Ясно, — сказал Блейд. — Только вот ты-то прокололся. И часто такое бывает, с другими?

— Мне об этом не докладывают. Возможно. Нам собирают по возможности больше данных об объекте, его окружении и так далее, но, естественно, их часто не хватает. Хорошо же подвешенный язык может помочь в любой ситуации.

С тропинки послышалось топанье, и из-за кустов появилась троица — двое мужчин, один из которых был Ридли, под руки тащили Папашу, уже не в состоянии идти самостоятельно.

— Вот они! — закричал рыжий.

— С… ссынок… — пробулькал Папаша. — И… иддем с… с… нами! Мы ззажддались! Тты, наверно, ввы… ввы… выпить хочешь? Ннет ппроблем! У-у-уссттроем!

— Иду, пап, не беспокойся! — отозвался робот.

— Угу! — удовлетворенно сказал старик Робинсон, свесил голову и звучно захрапел.