Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Лишь изредка тишину в здании нарушало громыхание старого лифта; но лифт замирал – и тишина наваливалась еще тяжелее, чем прежде...
Совершенно мистическое заведение.
При взгляде на него мне всегда казалось, будто передо мной – ошибка мировой эволюции. Жертва зашедших в тупик генетических трансформаций. Уродливая рептилия, чей биологиче-ский вид долго мутировал в ошибочном направлении – слишком долго, чтобы теперь меняться обратно. В результате же все особи этой ветви повымирали, лишь одна осталась в живых – и громоздилась теперь, сиротливая и неприкаянная, в угрюмых сумерках нового мира. Жестокого мира, где даже Время отреклось от нее. И обвинять в этом некого. Нет виноватых – и совершен-но нечем помочь. Потому что с самого начала не надо было устраивать здесь отель. С этого, са-мого главного промаха все и пошло вкривь да вкось. Как сорочка, которую застегнули не на ту пуговицу, и она совсем немного перекосилась. Любые попытки исправить этот маленький пере-кос приводят к такому же легкому, почти элегантному беспорядку еще где-нибудь. И так, по-немногу, вся сорочка оказывается перекошенной, с какой стороны ни смотри... Бывает на свете такая особая перекошенность. Если часто смотреть на нее, голова привыкает непроизвольно клониться вбок. Вроде никаких неудобств: наклон очень слабый, всего в несколько градусов. Легкий, естественный наклон головы. Привыкнешь – и можно вполне уютно жить на свете. Ес-ли, конечно, не обращать внимания на то, что весь остальной мир воспринимается под накло-ном...
Именно таким был отель “Дельфин”. Его убогость, как и обреченная готовность в любую секунду провалиться сквозь землю от всех нелепостей, скопившихся в нем за десятки лет, броса-лись в глаза любому. Жутко тоскливое заведение. Тоскливое, как колченогая псина под январ-ским дождем. Конечно, на свете нашлось бы немало отелей еще тоскливее этого. Но даже по-ставленный с ними в ряд, отель “Дельфин” смотрелся бы по-особому. Тоска была заложена уже в самом проекте здания. И от этого становилось тоскливей вдвойне.
Стоит ли говорить – за исключением бедолаг, попавших сюда по ошибке или неведению, трудно было найти человека, который поселился бы в отеле “Дельфин” добровольно.
На самом деле, отель назывался несколько иначе. “Dolphin Hotel” – вот как это звучало официально. Но образ, рождаемый таким названием в моей голове, настолько отличался от того, чем приходилось довольствоваться в реальности (при словах “Dolphin Hotel” мне представляет-ся роскошный сахарно-белый отель где-нибудь на побережье Эгейского моря), – что я про себя называл его просто “отель Дельфин”. Как бы в отместку вывеске “DOLPHIN HOTEL”, висевшей у входа. Без вывески догадаться о том, что перед вами отель, было бы невозможно. Но даже с вывеской здание никак не выглядело отелем. Больше всего оно напоминало музей. Хранилище каких-то особенных знаний, куда тихонько, чуть не на цыпочках, заходят особенные посетители и со специфическим любопытством в глазах разглядывают экспонаты, ценность которых понятна лишь специалисту...
Не знаю, казалось ли так же кому-нибудь, кроме меня. Но, как я выяснил позже, такое впе-чатление оказалось не просто полетом моей фантазии. На одном из этажей здания действительно располагался архив.
Кто же захочет селиться и жить в таком месте? В музее с полуистлевшим хламом неиз-вестного назначения? В лавке старьевщика, где мрачные коридоры заставлены бараньими чуче-лами, в воздухе пыльными клочьями плавает овечья шерсть, а стены завешаны порыжевшими фотографиями? В мрачном склепе, где даже мысли людей, не найдя себе применения, скопились засохшей грязью во всех углах?
Вся мебель в отеле повыцвела, столы шатались, и ни одна дверь не запиралась как следует. Лампы едва горели – в коридорах висел густой полумрак. Вода из свинченных кранов в туалетах текла не переставая.
Быстрый переход
Мы в Instagram