«Что?» — Этцвейн притворился, что не понимает.

«Кто издает странные звуки?»

«Кто-нибудь из музыкантских детей пробует играть на свирели».

«Вы шутите!» — ее лицо оживилось... весельем? Предвкушением забавы? Этцвейн затруднялся понять.

«Кому-то, наверное, нехорошо, — предположила эстетка. — Сходите, проверьте».

«Если вы пойдете со мной».

«Нет, благодарю вас!» — она повернулась к спутнику, смерившему Этцвейна надменным предупреждающим взглядом. Этцвейн посмотрел в сторону Ифнесса, встретился с ним глазами, повернул голову направо и замер, будто зачарованный вдохновенным процессом опорожнения кружки пива маэстро Фролитцем. Левое ухо Этцвейна было недвусмысленно обращено к ближайшему столу.

Землянин опять кивнул — как показалось Этцвейну, без особого интереса.

В таверну вошли четверо в розовато-лиловых с серым униформах: дискриминаторы. Один громко объявил: «Внимание! Поступило сообщение о нарушении спокойствия в здании гостиницы. От имени Корпорации приказываю всем оставаться на местах!»

Этцвейн успел заметить легкое движение руки сидевшего в углу Ифнесса. Два хлопка, две вспышки — светильные шары над стойкой бара разлетелись звенящим фейерверком. В таверне «Фонтенея» стало темно. Испуганно бормотавшие посетители замолчали в полной растерянности. Раскидывая стулья, Этцвейн бросился вперед, наощупь отыскал и схватил девушку, потащил ее в коридор, по пути налетев плечом на Фролитца. Эстетка начала было визжать, но Этцвейн захлопнул ей рот ладонью: «Ни звука, или хуже будет!» Девушка пиналась и дубасила его кулаками, но ее сдавленные крики тонули в хриплых возгласах дискриминаторов и расталкиваемых ими посетителей.

Боком, вприпрыжку, спотыкаясь, Этцвейн приволок пленницу к заднему ходу, второпях едва нашел засов, распахнул дверь и вынес девушку на двор, под ночное небо. Здесь он задержался и чуть опустил свою ношу — ее туфельки коснулись земли. Эстетка продолжала бешено пинаться. Этцвейн повернул ее спиной к себе, заломил руки за спину. «Не шумите!» — прорычал он ей в ухо.

«Что вы со мной делаете?» — кричала она.

«Вы что, не слышали? Облава! Хотите, чтобы мужланы вас обыскивали?»

«Вы — музыкант из оркестра!»

«Так точно».

«Пустите, я вернусь! Я не боюсь дискриминаторов».

«Какая чушь! — возмутился Этцвейн. — Теперь, когда вы наконец избавились от увязавшегося за вами нахала, мы можем на славу провести вечер!»

«Нет, нет, нет! — ее голос звучал увереннее, ей даже становилось смешно. — Вы галантный, храбрый защитник, но мне нужно вернуться в таверну».

«Не получится, — отрезал Этцвейн. — Пойдемте со мной и, будьте добры, никаких фокусов».

Девушка снова испугалась: «Куда вы меня тащите?»

«Увидите».

«Нет, перестаньте сейчас же! Я...» — кто-то подходил сзади. Этцвейн повернулся, готовый отпустить пленницу и защищаться. Послышался голос Ифнесса: «Вы здесь?»

«Да, с добычей».

Ифнесс приблизился. Он пытался рассмотреть эстетку в полутьме заднего двора: «Кто она?»

«Не могу сказать. Но вас заинтересует ее пояс — советую забрать его».

Девушка ошеломленно вскрикнула, попыталась вырваться.

Ифнесс расстегнул ее пояс: «Здесь нельзя оставаться ни минуты». Девушке он пригрозил: «Не делайте никаких сцен, не пытайтесь визжать или привлечь внимание, а то вам не поздоровится.