Ты переключала каналы, задерживаясь там, где было громко и звучал смех. Ты переменилась, когда притворный интерес к рекламе уж слишком явно обнажил твою неприветливость. Я знал, что это все значит. Если потребуется, я бы смог украсить торт в палате для раковых больных, но не хотел эксгумировать в твоем доме мои собственные призраки.

Мы поругались по дороге домой.

— Что случилось?

— Я только хотела сделать для тебя что-нибудь приятное. Мы не виделись несколько дней, а ты даже не желаешь со мной разговаривать.

— Я работал, Ди. Днями. Напролет. У меня нет ни малейшего желания говорить о работе.

— Тогда поговори о чем-нибудь еще.

— Ничего еще у меня нет.

— Спроси, как мои дела. Неужели так трудно догадаться? В конце концов мог бы поблагодарить меня за обед.

— Ты его еще не приготовила.

Ты свернула к универсаму и припарковалась возле патрульной машины.

— Что ты делаешь?

— Расскажу о тебе полицейским.

— Расскажешь им что? — Господи, помоги. Я схватил тебя, стиснул запястье, и твои ключи оцарапали мне руку.

— Отпусти меня.

— Что ты собираешься им рассказать.

— Отпусти меня, сукин сын!

Я отпустил.

— Расскажу, какой ты мерзавец. — Ты захлопнула дверцу.

Из соседнего магазинчика вышел коп. Здоровенный, накачанный парень. Я машинально потянулся за ключами, но ты забрала их с собой. Ты прошла мимо него, не сказав ни слова, и открыла дверь отдела автомобильных запчастей.

Коп положил на капот завернутый в бумагу сандвич, открыл бутылку апельсинового сока, и я опустил глаза, уставившись на пол под ногами. Ты появилась минуты через три с двумя бутылками тормозной жидкости.

— Что это? — спросил я.

— Тормозная жидкость, мистер Я-Сам-Все-Делаю.

— Зачем она тебе? Диэтиловый эфир.

— Для тормозов. А тебе-то какое дело?

— Ты сама занимаешься своей машиной?

Кофейные фильтры отделяли нерастворимые примеси. Английская соль использовалась для протирания лабораторного оборудования, ее кристаллические структуры улавливали случайные молекулы воды, которые могли послужить причиной срыва контролируемой реакции.

— Нет, не сама. Я не могу делать все сама. Я умею только готовить и убирать. Мне нужен мужчина. Большой, сильный, внимательный. Который заботился бы обо мне. И я все еще ищу такого.

Ты не стала возражать, когда я выключил телевизор. Просто молча смотрела на пустой, потухший экран, как будто меня не было рядом.

— Дезире, я не знал, что ты занимаешься машиной. — Я потянулся к тебе, но ты отодвинулась. — Я не знал, потому что не спрашивал. Я не спросил, как ты, и не поблагодарил тебя за обед. Прости. Мне очень жаль.

Ты всхлипнула, сдерживая слезы, и лицо твое съежилось в маску боли. Пропущенные телефонные звонки и вопросы, от ответов на которые я уклонялся, усилили не посланный вовремя сигнал.

— Ты накричал на меня в магазине. На глазах у всех. Ты схватил меня за руку. Ты едва не поставил мне синяк.

— Я не понимал, что делаю. Прости. Мне очень жаль. Правда.

— Почему ты так себя ведешь? — Слезы и всхлип.

— Не знаю. У меня нет оправдания. Я был не прав. Устал. Злился. Вот и сорвался. Выместил все на тебе.

— Я только хотела сделать для тебя что-нибудь особенное. Хотела, чтобы ты позвонил и поговорил со мной. Хотя бы минуту. Вот и все. Я же понимаю, что ты работаешь.

— Пожалуйста, Ди, перестань. Не нужно оправдываться. Мне действительно жаль, что так случилось.