Она секунду держала ее, словно оценивая вес кожи, а потом снова посмотрела на него, недоуменно морща лоб.

— На этой куртке много ран.

— Они зажили, — отозвался он, стараясь говорить весело. — Мы с ней залечили свои раны достаточно успешно. Эта куртка спасла мне жизнь, леди.

— Честь ей и хвала, — сказала она, серьезно глядя на него своими серебряными глазами, и резко тряхнула куртку, словно вытряхивала из половика пыль, а потом повернулась и бросила куртку на спинку стула.

Через мгновение она снова вернулась к нему, и Рен Зелу пришло в голову, что в комнате становится светлее: теперь сквозь тонкую рубашку он мог ясно различить изгибы ее тела.

— Времени остается мало, — проговорила она, придвигаясь к нему и с улыбкой заглядывая ему в глаза. — Я могу получить твой поцелуй, Рен Зел?

Он родился специально для того, чтобы подарить ей свой поцелуй. Но он встретил ее слишком поздно: он мертв, и не в их власти это исправить. Он покачал головой, а потом решил, что она могла и не понять этого земного движения, и тихо сказал:

— Нет. Леди… я бесклановик. Вы… Мне не следовало быть здесь… — беспомощно заключил он.

— Чушь, — отозвалась она на ясном земном и ухмыльнулась — криво и бесподобно. — Ну что ж. Попробуем другую стену крепости. Ты убедишься, что я совершенно лишена стыда. Итак: поскольку я леди и могу сама думать о моем меланти, ты откажешься от моего поцелуя?

Он заглянул в ее серебристые глаза, зная, что ему следует солгать.

— Ни за что.

Ее улыбка смягчилась. Она преодолела последнее расстояние, еще разделявшее их, и тщательно поставила свои босые ноги рядом с его сапогами. Рост у них был примерно одинаковый, и она легко обхватила руками его плечи. Ее дыхание согрело ему щеку, и он обхватил ее талию обеими руками, прижимая ее к себе, когда их губы соприкоснулись…

И вселенная взорвалась.

День 349-й

1392 год по Стандартному календарю

Улица Гамильтон

Пустошь

Он очнулся, слыша отзвуки выстрелов и ощущая обжигающую боль потери.

— Натеза!

Кто-то рядом с ним прошептал ее имя. Голос был незнакомый — слабый и хриплый, — но если рядом есть ее друг…

— Проклятие, только не вздумайте опять начинать это!

А вот этот голос он узнал сразу: Чивер Мак-Фарланд, на что-то злится, судя по громкости.

Пат Рин открыл глаза и немедленно увидел лицо крупного землянина, на котором отражалась не столько злость, сколько беспокойство, несмотря на всю его громкость. А потом беспокойство сменилось глубочайшим облегчением.

— Ну почему я не догадался сделать это раньше?

— Сделать что? — спросил Пат Рин и понял, что незнакомый хриплый шепот издает он сам.

Тут он начал замечать другие детали своего состояния: у него болело все тело, а левая рука была обездвижена.

— Не догадался просто приказать вам заткнуться, — продолжал тем временем Чивер. — Только, конечно, это все равно не помогло бы: разве вы когда-нибудь делали то, что вам сказано?

Он нахмурился, стараясь казаться кровожадным.

— Вы лежите здесь уже почти два дня, без памяти, в жару. Уже это было бы достаточно тревожно. И вы безостановочно говорите по-лиадийски, не считая тех часов, когда окликаете Натезу. Вот что случилось с вашим голосом. Что случилось с вами еще: вам в руку попала пуля, и еще одна — в ногу. Вы в личном доме босса Пенна Калхуна и за вами ухаживают его люди. Кстати, никто из них на лиадийском не говорит, что, наверное, к лучшему, судя по тому немногому, что удалось разобрать мне.

Ему действительно припоминались… разговоры.