— Вот почему ты и полетишь к Стае в качестве нашего посланника. Мне кажется, что Старейшин такое предприятие заинтересует — и его исполнение вполне в их силах. — Он помолчал, тоже выгнув бровь. — Тут ведь обязательно должен быть задействован разведчик, сам понимаешь.

— Это действительно так, — согласился Даав. Наступило молчание — и Мири готова была поклясться, что чувствует, как он совещается с советником. Или спутницей жизни.

— Мы можем вести переговоры со Старейшинами Стаи от лица древнего союзника клана, Джелаза Казон, — сказал спустя какое-то время Даав. — Моя спутница жизни просит меня сказать, что ее сердечное желание заключается в том, чтобы любой способ увезти Дерево с Лиад оказался бы ненужным.

— Угу, и наше тоже, — отозвалась Мири, проходя во внутренний сад Клана Эроб. — Но надеждами войны не выиграть.

* * *

— «Солдатская премудрость»!

Они сидели в капитанской каюте с рюмками вина в руках, перед разоренным подносом с закусками. Шан рассказал историю об Оружейной Палате и своей встрече со своим вторым «я».

— Это — самая опасная вещь в Палате, — говорила Присцилла. — Зачем тебе понадобилось ее брать?

— Он дал мне ее. Сказал, что она мне понадобится, а весит немного. — Он отпил вина. — Кажется, мои рассуждения были примерно такими: «Ну стал бы я лгать себе, если на то не было бы веских оснований?»

Присцилла закрыла глаза — и он убедился, что действительно видит страх, и на ее лице, и в ее ауре: страх перед человеком, которым он разрешил себе стать.

— Я могу положить ее обратно, — нерешительно предложил он.

Она покачала головой.

— Нет, — ответила она, и ее печаль сжала его сердце. — Не можешь.

«Редко когда видишь двух существ, которые настолько полностью спят», — подумала Мири, разглядывая их сонные махины, аккуратно и мирно устроившиеся в красивом маленьком гроте, который был для них слишком мал.

— Они могут спать месяцами, — сказала она так, словно Вал Кон мог этого не знать.

— Да.

— Ты знаешь, как их разбудить?

— Нет.

— Великолепно, — пробурчала она и еще немного их порассматривала.

В уголке ее сознания шевелилась совершенно тупая идея.

«Ну и что? — подумала она. — Никому это не повредит. И тогда смогу успокоиться». С этой мыслью она сделала шаг вперед, кашлянула и проговорила — четко, но не особенно громко:

— Точильщик, проснись. Ты нам нужен. Ничего не произошло.

«Конечно, ничего не произошло, Робертсон! — сделала она себе мысленный выговор. — А ты и не думала, что произойдет, так ведь?»

Она начала уже поворачиваться к Вал Кону, чтобы сообщить ему, что она свою попытку сделала и теперь его очередь, когда по коже Точильщика пробежала дрожь. А потом — новая волна, более заметная.

Зеленые веки мигнули и поднялись, открыв глаза, круглые и желтые, как луны.

— Сестра, — сказал Точильщик в четверть своей обычной громкости, — чем я могу тебе служить?

Лиад

Джелаза Казон

Кухня была уже залита утренним светом, когда кот и робот — каждый по-своему — различили звук легких быстрых шагов на черной лестнице.

Робот отправил приготовленную заранее пышку в нагревающее устройство и как раз наливал чай в бледную фарфоровую чашку, когда хозяйка дома танцующей походкой вошла в комнату. Ее серебряные глаза сверкали, волосы потрескивали от избытка силы.