— Мы вас благодарим.

— Это — моя работа, — ответил ему курьер, пожимая плечами. — Мне велено сказать: Верховный судья благодарит вас за информацию.

— Надеюсь, она будет ему полезна.

На это мужчина улыбнулся с яростной иронией.

— В этом нет сомнений. — Он хлопнул рукой по верхней кушетке и повернулся. — Устраивайтесь удобнее. Я скажу диспетчерской, что мы улетели.

Пассажир. Вал Кон посмотрел на кушетки, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз был пассажиром…

— Ну, — спросила Мири у него за спиной, — которую ты выбираешь? Нижнюю или верхнюю?

Дверь открылась в ответ на прикосновение его ладони. Он перешагнул через порог и замер, оказавшись лицом к лицу с той, кто была Корвал-пернарди: своей сестрой Новой.

Нельзя было сказать, что она улыбнулась, но по крайней мере она не стала хмуриться и склонила голову со спокойным дружелюбием.

— Пилот, — проговорила она, приветствуя его как обычно, но на этот раз произнеся обращение на низком лиадийском, обращаясь к нему как к родичу, — как я слышала, мне нужно пожелать вам счастья.

— Пилот, — отозвался он, повторив ее интонации с едва заметной дрожью неуверенности, — благодарю вас за ваши добрые пожелания.

Она еще секунду стояла, глядя на него непроницаемыми лиловыми глазами — как ему показалось, изучающе. Казалось, она собирается еще что-то сказать, однако этому помешало появление ее… их!.. брата.

— Ну вот, все было не так уж и страшно, правда? — жизнерадостно осведомился Шан, хотя было не вполне понятно, к кому именно он обращается. — Сестра, не надо его кусать! Я клянусь, что он умеет себя вести лучше, чем мы все, включая Присциллу, и благодаря ему перед Корвалом откроются все те двери, которые уже давно закрылись из-за наших отвратительных манер.

— Я в этом не сомневаюсь, — пробормотала она и вдруг действительно улыбнулась: слабо, но с подлинной теплотой. — Я глубоко вам сочувствую, новый брат: вы вступили в клан, отверженность которого может сравниться только с его странностью! — Она отвела взгляд. — Шан, ему, несомненно, хотелось бы вина.

— Несомненно, поскольку он не дурак, — отозвался ее брат и, положив на плечо Рен Зела широкую ладонь, мягко подтолкнул его к бару. — Пойдем, дитя, подкрепим твои силы. Красного? Белого? Бренди?

— Красного, если можно.

Шан протянул руку и высоко поднял графин, словно оценивая его почти полное состояние.

— Представляется, что этого должно хватить, чтобы наполнить вашу рюмку, и мою также. Хотя, боюсь, если Присцилла пьет красное, то нам не повезло.

— Белого, пожалуйста, — произнес ее грудной голос.

Повернувшись, Рен Зел успел увидеть, как за ее спиной закрываются двери внутренней комнаты, которую она делила со своим спутником жизни. Присцилла улыбнулась.

— Доброй вахты, брат. Ты уже смирился со своей судьбой?

Он почувствовал, что его губы изгибаются в ответной улыбке.

— Из множества разных судеб эта представляется… менее неприятной, чем другие, — ответил он ей. — И мне очень хотелось бы поговорить с моей дамой. Нам надо решить немало вопросов.

Справа от него раздался странный звук — как будто Нова чихнула. Присцилла только серьезно кивнула.

— Тогда тебя обрадует известие, которое принесла нам наша сестра, — сказал Шан, вкладывая ему в руку рюмку красного вина. — Мы немедленно отправляемся на Лиад!

— Только не дайте Шану убедить вас в том, что вы встретитесь со своей дамой немедленно, — предостерегла его Нова, подходя ближе.