— Или погибну, — огрызнулась Хэзенталл, словно это было вызовом, а не истиной, которую они оба прекрасно знали.

— Или погибнешь, — спокойно подтвердил Нелирикк. Хэзенталл опустила глаза — возможно, на руки, которые она крепко переплела на коленях.

— Командир… — заговорила она, замолчала и судорожно сглотнула. — Устав соединил нас, младшую со старшим. Ты знаешь, как это делается. А перед этим он дважды пересекал море звезд, отметив множество миров для будущих завоеваний Икстранга.

— Он принес славу исследователям, — отозвался Нелирикк, сделав целый ряд стежков и так и не дождавшись от нее новых слов.

— Славу… — повторила она. — Я уступаю ему во всем: в славе, в знаниях, в понимании. Когда пришел приказ, что мы должны сопровождать Четырнадцатый Корпус, словно… когда мы получили приказ и пока мы оба выполняли задачу, которая объединяет нас со всеми солдатами, от детишек до командиров, он говорил со мной о битве. Он сказал, что солдат должен быть всегда готов умереть. Что… что долг требует, чтобы смерть не была напрасной, а шла на пользу Команде.

Новое молчание, не такое долгое, как в первый раз, а потом стремительный поток слов.

— Командир… У него нет награды, но он все равно Герой. Позволить ему… просто умереть, когда командование нас предало, — это шло вразрез всему, чему он меня научил. Команде не нужно, чтобы такой воин умер без всякой пользы, проигравшим, когда остается так много…

Из-за двери раздался голос капрала, спросившего, кто идет.

— Капитан разведчик Даав йос-Фелиум, — прозвучал ответ. Хэзенталл поднялась на ноги и повернулась к двери. Все ее лицо выражало тревогу. Нелирикк отложил работу и к моменту появления отца разведчика тоже успел встать.

Лицо лиадийца было бесстрастным, поза не выражала ничего, кроме обычного внимания, — и все же Нелирикк почему-то вдруг решил нужным встать ближе к Хэзенталл Исследователю, чтобы ее можно было задержать.

Разведчик остановился и посмотрел в лицо Хэзенталл, сжав руки на уровне пояса.

— Мне жаль, дитя, — сказал он на земном. — Он умер.

День 307-й

1392 год по Стандартному календарю

Улица Блер

Пустошь

На улицах босса Морана был день страховки, и Джим Снайдер, новый помощник босса, позаботился выйти на тротуар рано, подняв воротник, чтобы спрятаться от холодного утреннего ветра. В прошлый день страховки он был помощником помощника, и хотя события того дня посодействовали повышению Джима, он был полон решимости научиться на ошибках, которые привели к провалу его предшественника.

И прежде всего он понял: босс рассчитывает, что день страховки пройдет легко и гладко, без проблем, недоплат и оправданий.

Боссы вообще были людьми раздражительными — что, если подумать, было делом понятным. На боссах лежала вся ответственность по наведению порядка на их территориях, сбору страховки, размещению вышибал на границах, установке пунктов сбора пошлин — и босс должен был следить, чтобы собранные пошлины приносили ему. Спору нет: быть боссом нелегко, и, как считал Джим, любой, кто брался за это, имел право быть слегка раздражительным.

Возможно, босс Моран был чуть более раздражительным, чем многие. Джим этого точно не знал: он был совсем маленьким, когда эти улицы принадлежали боссу Таурину, а босс Рэндел продержался так недолго, что никакого впечатления произвести не успел. Босс Виндал держалась года два или даже четыре. При боссе Виндал Джим был на пункте сбора пошлин. Это было не так уж плохо: Джим не припоминал, чтобы она пристрелила кого-нибудь за недоплату пошлин. Но если уж на то пошло, то, наверное, она была не таким уж хорошим боссом, потому что когда дым при встрече рассеялся, то босс Моран остался на ногах, а босса Виндал унесли в крематорий.