Нелирикк еще раз вскинул руку.

— Есть, капитан.

— Хорошо. Вали отсюда.

Еще один салют — и он исчез.

Мири подождала, чтобы звук его шагов затих в коридоре, и только тогда заглянула в зеленые глаза своего напарника.

— Какие прецеденты? — спросила она.

«Дитя вот-вот сорвется», — подумал Даав, подавляя вздох.

Где-то за глазами он ощутил, как пошевелилась Эллиана, но она ничего не сказала.

На поверхностный взгляд (скажем, на взгляд человека, не проходившего подготовку разведчика) Хэзенталл казалась воплощением благовоспитанного послушания. Она сидела там, куда ее посадили — на широкой каменной скамье под душистым деревом, оплетенным огоньками. Рядовой Диглон сидел с ней рядом.

Сад был в основном погружен в ночь и только кое-где пронизан гирляндами декоративных огней. Шадиа растворилась в темноте между скамьей и калиткой, которая служила выходом из сада, сохраняя бдительность на случай неприятностей. Клонак исчез в тенях ближе к дому, охраняя дверь на случай броска икстранцев.

Как держатель клятвы, Даав занимал самое опасное положение, облокотившись на искусно расположенный валун прямо перед каменной скамьей, занятой его вассалами. Он скрестил руки на груди, благодаря чему его правая ладонь лежала прямо на рукояти пистолета, спрятанного в жилете.

«Боги! — подумал он. — Как мне не хочется зря терять разведчика!»

— Но нам не следует и подвергать опасности Дом.

Тон Эллианы был довольно кислым, и Даав вынужден был признать, что вполне этого заслуживает: он подверг Дом Клана Эроб опасности, настояв на этом безумном варианте.

«Если капитан придет быстро…» — подумал он.

Да, но еще необходимо было, чтобы Хэзенталл сохранила разум разведчика, не утонув в поднимающейся волне ярости из-за того, что ее решение, которое должно было купить жизнь ее командиру, провалилось, а она и ее подчиненный оказались в ловушке, во власти врага…

— Она рассчитывала на то, что ее командир найдет ясный путь, когда выздоровеет, — заметила Эллиана. — Она не планировала такого варианта.

«А как она могла его планировать? — ответил он, читая перемены в мышцах Хэзенталл: жар гнева сделал их податливыми. — Его жизнь была основой ее плана».

Хэзенталл подвинулась на скамье: ее мышцы сжались, словно для броска. Даав сомкнул пальцы на спрятанном пистолете.

— Исследователь! — Неожиданно рядовой Диглон подался вперед. — Исследователь, капитан идет.

Она повернулась к нему, оскалив зубы, словно для рычания, и резко вздрогнула, когда дверь дома со щелчком открылась, впуская фигуру и голос Нелирикка Исследователя.

— Стройся на поверку! — приказал он на обычном диалекте Икстранга.

Рядовой Диглон тут же встал, четко прошел к пятну света, вырвавшегося из открытой двери, и встал навытяжку.

Хэзенталл Исследователь осталась сидеть, словно окаменев. Глаза у нее остановились, лицо под сетью татуировок начало морщиться.

— Когда я был в Команде, исследователи соблюдали дисциплину, — заявил Нелирикк предельно едко, а потом рявкнул: — Стройся на поверку!

Приказная модальность заставила дрогнуть даже тренированные нервы Даава. Ослабевшая Хэзенталл была не в состоянии сопротивляться.

Угрюмо, но послушно она встала, вышла на свет и встала в стойку «смирно» чуть впереди рядового Диглона, как и подобает старшему по чину.