— Людям надо верить, — не согласился я. — Однако и об осторожности не стоит забывать. Лучше, конечно же, подстраховаться, чем надеяться, что удар в спину не прилетит. Нужно просто спину реже показывать. Что касается кадровой политики, — продолжил я. — Думаю, нужно сформировать отдел, который будет подбирать хороших кандидатов по их компетенциям и талантам. Также потребуется отдел, отслеживающий людей со способностями. Если в ряды террористов попадёт какой-нибудь метатель молний, — я вспомнил первые дни нахождения в Царском Селе и как на меня было совершено покушение и немного содрогнулся. — А ведь я читал и про тех, кто может животных натравливать и огнём швыряться. Нет, за такими нужно глаз да глаз. Желательно их вербовать, либо собирать то же самое досье, чтобы в случае чего понимать, когда этот человек может сломаться. Я вас чуть позже с Георгием Егоровичем сведу, мы с ним решили учредить институт чтобы исследовать феномен сверх-способностей.

Мезинцев снова принялся что-то чиркать в блокноте. А я продолжил:

— Не стоит забывать и про моральный аспект. У служащих комитета государственной безопасности будут большие полномочия. И желательно выбирать тех людей, которые этими полномочиями не будут злоупотреблять. Поэтому моральные качества тоже очень важны. Нужны люди дела, незлобивые, незлопамятные, трудолюбивые, однако умные и находчивые.

— Кстати, Ваше Величество, по поводу высших чинов, внушающих доверие, — напомнил Мезинцев. — Некоторый списочек у меня всё же имеется. Есть у меня такая привычка наблюдать за решениями высшего руководства и обращать внимание на те решения, которые заставляют задуматься или усомниться в компетентности большого чиновника.

— И что, большой список? — хмыкнув, спросил я.

— Достаточно большой. И есть там такие люди, о которых я, если честно, даже боюсь вам докладывать.

— Давайте договоримся так. Все чины ниже полковничьей должности остаются на ваше усмотрение. Работайте с ними, как посчитаете нужным. Все те, кто выше генерала, а так же министры, обсуждаются со мной. А то меня так на другие дела не хватит, если я буду за каждым бегать и выяснять, чем же тот или иной человек провинился.

Мезинцев снова принялся записывать.

— Кстати, Ваше Величество, неплохо бы нам иметь свой какой-то отличительный знак.

— Да, согласен с вами. Я подумаю над этим, — кивнул я. — Хотя на ум сразу же приходит щит и меч.

— Изящно. А почему щит и меч? — уточнил Мезинцев.

— Да тут все просто. Вас вряд ли будут воспринимать благодушно. Будут считать карающим мечом, вас будут бояться. Это и будет символизировать меч. А вот щит будет напоминать всем, что в первую очередь вы орган, защищающий как страну, так и простых граждан.

Наконец, автомобиль остановился, я вышел на Арсенальную набережную. Погода была солнечная, лёгкий ветерок, дующий со стороны реки, приятно холодил кожу. Я окинул взглядом главное здание тюрьмы. У меня вдруг появилась одна мысль. А ведь Александр до сих пор в медицинском блоке находится. Надеюсь, Ольга Николаевна не обидится, узнав, что я приезжал сюда и не сказал ей. Хотя с чего ей обижаться? К тому же она, если захочет, сама сможет сколько угодно раз посетить это место. Но делает правильный выбор и не приезжает. Всё-таки терпения ей не занимать.

На входе нас встретил незнакомый унтер-офицер. Раньше я его не видел. Однако, когда шли по темным коридорам тюрьмы, я заметил несколько знакомых лиц среди тех, с кем успел повидаться в прошлые мои посещения. Перед выходом из дворца, на всякий случай я изменил личину, чтобы лишний раз не тревожить персонал тюрьмы, да и вопросы лишние ни к чему. Кому какая разница, куда император ездит и зачем. А что автомобиль мой, так не у одного меня есть такой, это во-первых. А во-вторых, здесь вряд ли уже прижилась привычка смотреть на автомобильные номера и определять кому он принадлежит.