К счастью, начальник КГБ этот вальс знал. Переглянувшись с полным георгиевским кавалером, Мезинцев запел неплохим баритоном, а доблестный вахмистр начал подпевать:

— Тихо вокруг, сопки покрыты мглой,

Вот из-за туч блеснула луна,

Могилы хранят покой.

Белеют кресты — это герои спят.

Прошлого тени кружатся вновь,

О жертвах боев твердят.

Следующий куплет вместе с генерал-майором и вахмистром уже пел и я. Виноват. Не удержался.

Тихо вокруг, ветер туман унес,

На сопках Маньчжурии воины спят

И русских не слышат слез.

Плачет, плачет мать родная,

Плачет молодая жена,

Плачут все, как один человек,

Злой рок и судьбу кляня!…

Вальс мы допели, а тут мне в голову пришла мысль:

— Господа, у нас ведь в этом году исполнится тридцать пять лет со дня завершения русско-японской войны?

— Со дня победы, ваше величество, — поправил меня вахмистр.

Я, усмехнувшись, кивнул. Все-таки, до сих пор не могу привыкнуть, что в этой реальности именно мы стали победителями в той войне, не было революции и экзальтированных гимназисток, писавших японскому императору поздравительные телеграммы по поводу победы…

Мезинцев грозно выпучил глаза на Вахмистра, мол, чего это он его императорскому величеству замечания делает, но я его проигнорировал.

Японцев мы разгромили тридцать пять лет назад. Кажется, мир был подписан в январе пятого года. На груди ветерана нет юбилейной медали по этому поводу. Странно. В Российской империи, в начале двадцатого века, выпускали медали на все случаи жизни. Вон, на трехсотлетие основания столицы в 1903 году отчеканили медали трех типов: золотые, серебряные и бронзовые. А медали в память русско-японской нет. Странно. Нет, надо отчеканить. Не стоит ждать столетнего юбилея. И ветеранов обязательно отметить денежной премией или как правильно назвать?

— Владимир Викторович, вы не напомните… Кому дать приказ, чтобы отчеканили юбилейную медаль, посвященную юбилею нашей победы?

Я и на самом деле не знал, кто за это должен отвечать. Но медаль обязательно нужно выпустить и провести мероприятия, посвященные победе. Надо в империи военно-патриотическое воспитание поддерживать.

— А вы просто отдайте приказ секретарю, — посоветовал Мезинцев. — Он сам спустит ваши указания по команде.

А ведь и точно. Чего это я мудрю?

Старик явно заволновался.

— Но я, это, я попозже зайду, — вдруг опомнился вахмистр.

Я хотел было остановить его, но Мезинцев лишь кивнул и сказал:

— Да, Павел Саныч, зайдите попозже. Я сейчас с делами закончу и найду вас.

— И кто это? — спросил я, когда дверь закрылась.

— Друг моего отца, — ответил полковник. — Отец-то давно умер, а вот Павел Саныч остался. Он, конечно, младше, чем мой папа, но тем не менее напоминает мне о покойном. Я стараюсь его держать к себе поближе. Образование Павла Саныча не особо высокое, зато человек он хороший и доверять ему могу.

— Не думаете его на службу пристроить?

— Конечно, это один из первых претендентов и моё доверенное лицо.

— На какую же должность вы его хотите поместить?

— Вот как раз на должность архивариуса он отлично подойдёт. Человек он аккуратный и внимательный и при этом болтать не любит лишнего. Такому можно тайны доверять.

Глава 20. Диверсанты империи

Очередная встреча с Мезинцевым началась с приятного и для меня, а уж тем более, для полковника.

Я не стал предлагать будущему начальнику КГБ Российской Империи присесть, напротив, сам встал при его появлении.

— Владимир Викторович, — торжественно произнес я. — Данной мне властью объявляю, что вы с сегодняшнего дня являетесь генерал-майором Российской империи.