— Так может быть вы останетесь у нас дома?

— Нет, я высказал относительно одной из версий возможных событий, а их может быть множество, поэтому вашу дочь надо активно искать. Просто, будьте осторожны и, если Анну приведут какие-то люди, которые, якобы, ее спасли или нашли, имейте в виду, что, возможно, это и есть ее похитители. Я дворника предупрежу, чтобы, без вашего ведома, никого постороннего во двор не пускал. Так, что еще? А, насчет оружия — вы пользоваться им умеете?

— Ну… — Ефрем Автандилович выглядел несколько смущенным: — В прошлом году, на мызе у кума, стрелял по воронам, два раза попал…

— Отличный результат. Значить свой дом, по мере сил, защитить сможете. Так. А скажите, уважаемый Ефрем Автандилович, вы чем занимаетесь? Какой у вас бизнес?

— Бизнес?

— Это в Австралии так говорят, простите. Какое у вас дело?

— У меня столярные мастерские на Тамбовской, кровати делаем, и торговлишка оптовая, здесь недалеко, на Николаевской.

— Тоже адреса мне запишите. На этом все, до скорой, надеюсь, встречи.

— Я вас провожу до ворот — Ефрем Автандилович двинулся вслед за мной.

— Не стоит, мне еще с дворником надо будет переговорить. Вы лучше оружие найдите, почистите, зарядите и держите под рукой. Думаю, что в городе уже вовсю шалят.

* * *

Стоило хлопнуть входной двери особняка, сразу же из дворницкой — небольшой пристройки в ворот, как кукушка из часов, выглянул дворник.

— Мирон, молодец ты какой, на посту бдишь. А я к тебе! Давай во внутрь войдем. — я бесцеремонно отодвинул в сторону худого мужчину и шагнул в небольшое помещение, встретившее меня тяжелым духом самого вонючего, из встречавшегося мне, табака, дегтя и еще чего-то, такого же неприятного.

— Присаживайся. — Я по-хозяйски присел за небольшой квадратный стол, отодвинул в сторону мутный стакан, от которого несло каким — то денатуратом и приглашающе махнул Мирону, что продолжал топтаться на пороге.

— Мне там это, за воротами смотреть надобно, барин.

— Ты же только что здесь сидел и никуда не собирался.

— Так, как раз собирался выйти. Так, погрелся немного.

— Я тебе говорю — садись, разговор есть к тебе.

— Ну а как же…

— Сядь, твою Богу душу…

Судя по роже Мирона, больше всего он хотел куда-нибудь убежать, но покосившись на винтовку, которую я прислонил к стене возле себя, дворник обреченно вздохнул и сел на табурет напротив меня.

— Во-первых, что я хотел тебе сказать — с этого момента во двор никого, кроме жильцов этажей дома не пускай. Подвальные жители здесь тоже не нужны. Понял меня? Пришли, к примеру, к Ефрем Автандиловичу, ты спрашиваешь — кто и по какой надобности, людей оставляй за воротами, а сам до купца беги и сообщай. А там действуй, как хозяин скажет. Понял ли меня?

Дождавшись неохотного кивка бородатой морды, я продолжил:

— Теперь расскажи, как барышню из дома выпускал.

— Да как, обыкновенно выпускал. Сказал — доброго утречка, Анна Ефремовна, куда так рано, ни свет, ни заря, отправились?

— Она что?

— Дык ничего, дала мне копеечку, за беспокойство и пошла.

— Куда пошла?

— Так я не смотрел…

— Ты не против, Мирон, я здесь у тебя стол займу, ненадолго.

— Ну, если нужда в этом есть, так что я против буду…

— Вот спасибо, уважил.

Я вытащил из кармана револьвер, поставил на колени вещмешок, и стянув узел с горловины, пошарив рукой, достал картонную коробку с надписью «44 Смит и Вессон Рашен».