— Купец приходил. — хмуро ответил тот, прижимая к плечу винтовку и грея у открытой заслонки печи бледные руки: — На нас ругался, что, мол, уроды мы. На собаку ругался. На вас ругался, что вы его без работников оставили.

А этому сказал… — Миша мотнул головой в темнеющих и безмолвных стеллажей: — здесь сидеть, мол, без его приказа увольнять никого нельзя. Купец очень хотел вас сегодня увидеть, но не дождался, недавно ушёл. Что сильно всё плохо?

— Не робей, Михаил, всё нормально будет. Я сегодня договорился купить оружие на всю вашу банду, сегодня-завтра определюсь с новыми властями, чтобы вас к делу пристроить не будет этого купца, так будет другой, лишь бы вы за свою службу зубами держались. И надо нам жильём для вас всех озаботиться, в воровском притоне жить не дело. Так что, нос не вешай, боец.

— Эй ты! — я крикнул в темноту склада: — Выходи сюда, не трону!

Через пару минут из-за стеллажа высунулась бледное лицо приказчика, что настороженно следил глазами за мной.

— Сейчас вали домой, а завтра утром, в девять утра я буду здесь. Если господин Пыжиков имеет до меня разговор, буду его ждать, потом уйду. Дел у меня много, а теперь, вали отсюда, чтобы я тебе больше не видел. Когда приказчик скрылся в вечерней мгле, я скомандовал построение.

— Бойцы! — я орлом оглядел короткий строй своих подчинённых, состоящий из двух инвалидов: — Я сейчас опять ухожу по делам, возможно, приду ночевать к вам, сюда. Как я уйду, ворота закрывайте и сидите внутри склада. Если я приду ночевать к вам, то постучу и назову пароль — пулемёт. Только тогда, открывайте запоры. Если, кто посторонний начнёт стучать — разговаривать с ними исключительно из-за кирпичной стены, перед воротами не вставать, чтобы через дерево не выстрелили. Начнут ломать ворота — знаете, что делать. Не приду вечером, значит, приду утром. Вот вам паёк на сегодня. — я протянул бойцам по банке сосисок: — Разрешаю из мешка, вон того, взять муки, а из того бидона — постного масла, чтобы на печи испечь, к сосискам, лепёшку. Больше ничего не брать и по складу не шарить. Узнаю, что кто-то ослушался моего приказа — выгоню сразу. Всё, закрывайтесь за мной, спокойного несения службы.

С наступлением темноты, казалось, что перед Таврическим дворцом народу, как бы, стало не больше. У левого и правого крыла дворца, с кузовов грузовиков исходили криком какие-то ораторы. Народ курил, лузгал семечки, периодически, благосклонно, кричал «Ура» и «Долой». В двадцать восьмой комнате обстановка несколько поменялась. Количество солидных господ увеличилось, а курьеров стало чуть меньше. Увидев меня, мой сосисочный знакомец — студент, быстро отошёл куда-то в затемнённый угол зала, с кем-то поговорил, после чего призывно стал махать мне рукой.

В полутёмном углу, на широком кожаном диване, сидели и курили папиросы два типичных представителей партии Бунд, одетых в тёмные костюмы — тройки, с иссиня-чёрными бородами и битловскими причёсками. Справа от бундовцев, сидел мужчина лет пятидесяти, с коротким седым ёжиком на голове, облачённый в тёмно-зелёный френч, с полевыми погонами старшего офицера, без звёздочек. Четвёртым был мой знакомец, господин-товарищ Горохов, что делал вид, что меня не замечает.

— Господа, разрешите представить человека, о котором я вам нынче докладывал. — студент коротко поклонился и посчитал правильным незамедлительно удалится.

— Добрый вечер господа! — Я широко улыбнулся сидящим передо мной людям.

— Кто вы, молодой человек и имеете ли при себе какие-либо документы? — полковник улыбался мне весьма приязненно, но его серые глаза говорили об обратном.

Я протянул мужчине свой, свёрнутый вчетверо, мандат.