Имя: Петр Степанович Котов.

Раса: Человек.

Национальность: русский.

Подданство: гражданин Мексиканских Соединенных Штатов.

Вероисповедание: православный.

Социальный статус: капитан де ла милисиа популяр революсионария де лос Естадос Юнион де Мексико.

Параметры:

Сила: 4.

Скорость: 3.

Здоровье: 3.

Интеллект: 6.

Навыки: криминалист, ветеринар, нумизмат, социальный работник, беглец.

Скрытность (3/10).

Ночное зрение (1/10).

Достижения:

Активы: есть почти все для счастья мужчины и попаданца.

Пассивы: подлеченный пес породы доберман по кличке Треф, два инвалида войны на содержании, побег из-под стражи.

Фьючерс на устройство судьбы двух десятков инвалидов войны.

Глава 17

Российская Империя. 4–5 марта 1917 года

За окном ночь. Из-за дверей, ведущих в многочисленные комнаты просторной квартиры, доносится дружный храп уставших бойцов. На, натянутых как струны, верёвках, под высоким потолком кухни, коридора и ванной комнаты, сушиться штопаное-перештопанное, но отстиранное и прожаренное исподнее и одежда инвалидов. Я сижу в кабинете, очередной раз рассматривая списки личного состава, прикидывая, кого и к какому делу приставить. Однако, всех дел не переделаешь, пора ложиться спать. Осталось только проверить, всё ли в порядке и можно будет отдохнуть. Завтра в девять часов утра построение подопечных, на котором я должен присутствовать. Я отодвигаю скрипнувший стул и, прихватив с собой «маузер», иду к двери в коридор. Из-за дивана, беззвучной тенью, поднимается Треф. Объяснимо, но он не любит людей, одетых в солдатскую форму и являеться отличным сторожем для меня. Стоит кому-либо из ветеранов пройти мимо кабинета, доберман начинает глухо рычать и скалить зубы. Когда я покидаю свое пристанище, недоверчивый пёс предпочитает идти вместе со мной.

Мимо застеклённой двери комнаты, в которой я продолжал работать, проскользнула фигура в накинутой серой шинели. Очередной страдалец среди ночи ходил курить. Почему страдалец? Объясняю. Через пятнадцать минут после заселения личного состава в квартиру, произошёл небольшой скандал. Мной были обнаружены, счастливые от улучшения жилищных условий, инвалиды, деловито скручивающий толстые самокрутки, рассевшись худыми солдатскими жопами на, оббитом атласной тканью, шикарном диване в гостиной.

Мрачно взглянув на, слюнящего высунутым языком краешек бумаги, солдата, я гаркнул на всю квартиру:

— Хорош курить, всем в коридоре строится.

Через пару минут личный состав выстроился в длинном, узком проходе, позволив себе недовольно шушукаться в строю.

Я замер перед строем, обвел запоминиющим взглядом недовольные лица инвалидов.

— Забыл перед заселением объявить, теперь довожу до вас всех. Запомните, в квартире не курить, книги, блокноты и другую бумагу на цигарки не рвать…

— Может быть, нам вообще не курить! — прерывая мое выступление, раздался чей-то сиплый голос со второго ряда.

— Кто сказал?

— Старший фейерверкер Гончаренко.

— Гончаренко, объявляю вам наряд. Вахмистр, проследите, чтобы после окончания помывки и стирки, Гончаренко произвел тщательную уборку в ванной комнате.

— Слушаюсь.

— Отвечаю на вопрос нарушители дисциплины Гончаренко. Да, лучше бы было, чтобы вы вообще не курили. Знаете, на что похожи ваши лёгкие? Загляните в поддувало печи — совпадение будет полным. Зола, сажа и угли. Курением вы убиваете себя, каждый из вас, кто смолит махорку, сокращает свою жизнь на пять или десять лет.

— Господин капитан, разрешите вопрос?

— Чуть позже.