а Дуэйн отошел на достаточное расстояние между нами. Я схватилась за стул, позади меня,

надеясь удержаться на ногах.

Глаза Дуэйна стали дикими, он тяжело дышал. На худой конец, выглядел он таким же обескураженным, как я. Потому

что я нахожусь именно в этом состоянии.

Нет, я была помечена. На всю жизнь.

Возможно, меня никто не целовал, кроме Дастина,

но я уверена, что никто впредь не заставит меня чувствовать то, что я только что прочувствовала.

- Мы не можем. Мне не следовало, - сказал Дуэйн, качая головой. Потом, он скоропостижно покинул мой дом.

Я стояла и слушала, как захлопнулась дверь его грузовика, а потом послышался звук мотора.

Я еще долго стояла здесь после того, как он

покинул мой дом.

Он не смог незамедлительно уехать от меня. Словно, я умоляла его поцеловать меня.

Он ожидал, что я оттолкну его? Или я плохо целуюсь? Значит тот стон был моим

и он отпрянул от меня?

Господи! Мне ненавистна мысль о том, что я в этом такая невежа.

- Мамочка? Почему дверь открыта? - прозвучал голос Мики, тем самым он вывел меня из оцепенения, я повернулась и увидела,

что мой маленький мальчик хмурился, глядя на меня.

- Потому что, я ждала тебя, - ответила я, стараясь держаться.

Он улыбнулся и подбежал ко мне, а я же со всех сил старалась скрыть свою синюю руку, когда обнимала его.

- Ты повеселился? - спросила я.

Он кивнул, затем отстранился и посмотрел на меня.

- Я скучал по тебе этим утром. Мама Tи предложила

сделать мне печенье, но я захотел скорее вернуться домой и полакомиться поп-тартами с тобой. Я вспомнил, что сегодня тебе

не нужно на работу.

Хиллари давала мне выходной, одну субботу в месяц, и сегодня утром я ей более, чем благодарна за это. После

произошедшего, приезда Дуэйна ко мне, присмотр за Мики может

осложниться.

- У меня есть кое-что по лучше поп-тартов. Как на счет панкейков (блинчики)? - спросила я.

Он улыбнулся.

- Как на счет шоколадных панкейков?

- Звучит прекрасно, - сказала я. - Отпусти меня переодеться и мы можем приступить к работе.

Я не позволила ему долго со мной задержаться, чтобы он не заметил мою руку до того, как я покину кухню и поднимусь в

комнату, чтобы спрятать синяк за длинными рукавами рубашки.

Дуэйн

Она принадлежит Дастину. Она всегда будет его.

Какого хрена я ее поцеловал? Черт, я не смогу забыть это. Она была

чертовски мила, и горяча в то же время. Практически невинна, но я знал, что это не так. У нее есть ребенок.

Она не была невинна, она растаяла в моих руках так легко. Черт побери, я хотел прижать ее к себе,

так сильно, как это было возможно.

А потом она застонала, сделав мой член каменным, рвущимся на волю сквозь молнию

джинс. Черт побери, она так сексуально стонала. Если бы я не убрался от нее подальше, то в конце концов,

трахнул бы ее на диване.

Образ голой Сиенны, ее ног, вокруг моих бедер, вспыхнули в моем воображении, черт, я ударил руль и

выдавил проклятия.

Мне нужна чертова сигарета. Почему это дерьмо убивает тебя?

Бросать

пить, как-то намного проще.

Я не могу сделать это дерьмо. Она мать Мики. Она не была одной из тех, с кем я трахаюсь, чтобы поразвлечься

и ухожу.

А после сегодняшнего, я не уверен, что трахнув ее, я смог бы уйти.

Черт побери, не иметь

возможности снова посмаковать ее - убивает меня. Неудивительно, что мой брат сдвинулся на ней. Черт! Я не смог

контролировать свои мозги, находясь у нее между ног. Эта женщина заставит

любого мужчину погибнуть.

Дастин хотел осчастливить Сиенну, заботиться о ней.