Улыбка озарила длинное, тонкое лицо Энди, а его темные колючие глаза заискрились:

– Я не думаю, что ты на это решишься, – сказал он и повернулся, чтобы взъерошить золотые локоны Вилли. В этот момент его друг скорчил страдальческую мину при мысли о нападении на дворецкого Глиндов.

– А сейчас внимание! Охранник уже дважды проходил. Если мои расчеты верны, то он вернется, по крайней мере, только через час. Этого времени достаточно, чтобы сделать то, что мы задумали.

– Уж скорее бы. Не нравится мне это все, Энди, – предупредил Вилли, поднимаясь, чтобы запрыгнуть на крышку бочки. – Часа через три станет светать, а Гарри сказал, что мы уезжаем в Глиндеварон с первыми лучами солнца. Чуть опоздаем, и он точно заметит, что к процессии добавилась еще одна карета.

Держась за удобный выступ, он поднялся на ближайший балкон и протянул руку своему другу:

– Теперь твоя очередь, Энди.

Энди, который до тошноты боялся высоты, заколебался на секунду. Но Вилли быстро втянул его за собой на хрупкий островок из кованого железа – на балкон, который был воздвигнут скорее по случайности, чем по проекту.

– Доставай лом, – торопливо прошептал Энди, цепляясь за грубый, обсыпавшийся кирпич и изо всех сил стараясь не смотреть вниз. – Попробуй, сможешь ли ты открыть окно. Пожалуйста, поторопись, Вилли, мне не нравится на этом балконе. Мне кажется, он шатается.

Вилли, зная о неприязни своего друга к высоте, решил немного позабавиться над ним. Он тряхнул головой и твердо заявил, что абсолютно уверен в надежности балкона и что спальня дочери Сомервилля не может располагаться на этом этаже.

– И не будь неженкой, Энди, – предупредил он. – Балкон в полном порядке. Смотри, я докажу это.

С этими словами Вилли подпрыгнул раза три, и его маленький арсенал оружия звенел при каждом движении. Балкон продолжал колебаться и скрипеть еще несколько секунд после того, как Вилли прекратил свою атаку на него.

– Ну, теперь ты доволен? – с усмешкой спросил он.

Энди, с исцарапанными пальцами, крепко вцепившись в кирпич, гневно взглянул на своего друга:

– Ты сделал это нарочно, Вилли, – с чувством объявил он.

– Признаю, нарочно. И ты это знал. Подумай, ты сам мне говорил, что джентльмен никогда не обращает внимания на мелочи. Стыдись, Энди. Даже в ночном свете я вижу, как ты побледнел. Ты хорошо себя чувствуешь? Сложно поверить, что все это придумал ты. Но вернемся к тому, что я говорил ранее о спальне мисс Сомервилль. Я думаю, мы должны залезть на тот водосток, а с него, на другой балкон.

Не заботясь о том, что их могут обнаружить и отправить в тюрьму, Энди заорал:

– Вилли, открывай это чертово окно, немедленно!

– Почему бы тебе не закричать еще громче, Энди? – предложил Вилли, доставая металлический лом и прилаживаясь к окну. – Тогда весь город соберется.

Шутки шутками, но нужно было двигаться дальше.

– Ну разве это не обидно? Оно даже не было закрыто на щеколду, – недовольно проворчал Вилли секунду спустя, когда окно бесшумно распахнулось. – Ты удивишься, Энди, во что может превратиться этот мир, если люди даже не затрудняют себя тем, чтобы закрыть окно. Добро пожаловать, проблемы, – вот что это значит. Подумай об этом немного, Энди. Любой мог прийти сюда ночью и ограбить их – или того хуже… Любой!

– Да заткнись, Вилли, – приказал Энди и, оттолкнув друга в сторону, нырнул в дом Сомервиллей.

Сей грубый маневр повлек за собой не менее грубое приземление, а также звон разбитого стекла, сопровождаемый грозным проклятием мужчины и душераздирающим женским криком.