– Привет! – сказала я Мишке фривольным тоном, уже как старому знакомому и закадычному другу.

– Привет, – недоверчиво протянул он.

Мишка был в майке, которую будто бы сняли с человека на пять размеров больше его, и в трико. Нет, не в новомодном, с разными вставками и аппликациями из цветных лоскутов и с надписями на тарабарском языке. И не в спортивных штанах, а именно в трико. Такое, давно забытое в столице, осталось разве только на мальчиках. Трикотажные штаны черного цвета с отвислыми коленками и «тормозами», которые надеваются на ступню, были и у моего отца. Мать покупала их пачками в магазинчике «Ткани», куда это богатство завозили с каких-то военных складов длительного хранения. Конечно, может, и врал хозяин магазина, чтобы поднять собственный статус эдакого доставалы, да просто для того, чтобы развлечь разговором покупателей, и этот анахронизм где-то выпускают в ограниченных количествах. Но, так или иначе, Мишка своим видом навеял на меня грустинку. Одновременно я вспомнила, что до сих пор не вернула бабушке деньги, которые сперла, чтобы поехать в Москву. Причем сделала это на пару с Лешкой Контекстом весьма оригинальным способом. Мы просто напечатали на принтере фальшивки и положили их вместо заначки на «черный день» в банку с горохом. А еще я до сих пор не повинилась перед Маринкой, незадолго до отъезда попавшей из-за меня в аварию и оставшейся после нее в инвалидном кресле. Она не помнила, как я подрезала ее на машине, а мальчишки, доверившие нам своих железных коней, побоялись об этом говорить… С этим все и жили. Вернее, не все. Маринка ко всему жила с компрессионным переломом позвоночника. Вот к чему приводит обыкновенная детская месть…

– У меня проблема, – объявила я.

Мишка выглянул на лестницу.

– Послушай! – не удержалась я. – Почему, когда я прихожу, ты все время смотришь, есть тут кто еще или нет?

Мишка округлил глаза.

– А чего тут такого? – спросил он.

– Ты полиции боишься? – попыталась я угадать.

– С чего взяла?

– Воровато выглядываешь постоянно, – пояснила я. – Может, думаешь, как в кино, меня попросили позвонить менты, с тем чтобы ворваться и связать?

– Ничего я не думаю, – буркнул Мишка и неожиданно признался: – Просто должен тут всему подъезду, вот и боюсь, что кто-то из кредиторов в этот момент по лестнице идет…

Мне стало смешно.

– Понятно, – проговорила я, размышляя, с чего начать разговор и вообще, стоит ли?

– Ты чего пришла? – поторопил он.

– Говорю же, проблема, – напомнила я, размышляя, стоит или нет вообще обращаться с вопросами к такому, как он, человеку? С другой стороны, здесь у меня никого нет, с кем бы я могла пообщаться. Взять того же хозяина квартиры Павла. Обратись я к нему, и неизвестно, чем все обернется. Узнает, что у него жиличка с проблемами, попросит с вещами на выход. Мишка же как бы человек нейтральный, в то же время наверняка с каким-то уже житейским опытом. Мало ли кем он был в прошлой жизни? Вон как хорошо о нем отозвался вчера тот же Павел. Да и то, что ему соседи в долг дают, говорит об определенной репутации. Вдруг действительно что-то путное скажет?

– Что, снова замок заело? – гадал между тем Мишка.

– Нет, слава богу, с замком все нормально, – успокоила я его.

– Тогда что еще?

– У меня в квартиру пробрались воры и все перерыли, – выложила я, следя за его реакцией.

– Я к соседям не лажу! – заявил Мишка и обиделся.

– Я не поэтому пришла, – успокоила я его.