Но люди с субмарины и не собирались карабкаться по скале. Никто, по крайней мере среди гитлеровцев, не подозревал, что за неприступной стеной скалистого берега находится громадная пещера, вход в которую — на дне Балацкой бухты. Эту пещеру обнаружил инструктор водолазной школы Панас Гордиенко незадолго до начала Великой Отечественной войны. Смекалистый, не склонный к болтливости, мичман доложил о находке по начальству, высказав предположение, что пещера может соединяться с катакомбами Лысой Головы. Предположение мичмана Гордиенко собирались проверить, но тут грянула война. О подводной пещере знали немногие. Когда в катакомбах сформировался партизанский отряд, составленный из участников понтийского подполья и части гарнизона города, была предпринята попытка разведать ход через пещеру в недра Лысой Головы. Для подкрепления необходимо было забросить в отряд, которым командовал секретарь горкома партии Щербинин, опытного разведчика. Вместе с Мужиком, такова была кличка разведчика, в путь отправился Панас Гордиенко, теперь уже старший лейтенант. Вдвоем с Мужиком они обследовали пещеру и нашли ход в катакомбы. Дальше Мужик добирался один. Появление Мужика в отряде вызвало законное подозрение у командира: все посты, прикрывавшие выходы на поверхность, были разведчиком обойдены. Но Мужик посвятил Щербинина в тайну Балацкой бухты. Кроме этих двоих, никто в отряде о существовании подводного хода не подозревал. И сейчас Мужик в кромешной тьме сидел в резиновой лодке, над входом в пещеру, ожидая, когда появится свет фонаря Гордиенко, который, согласно шифровке, должен был подняться со дна бухты, доставленный сюда подводной лодкой.

Старший лейтенант меж тем уже был у входа в пещеру. Он снял с пояса моток тонкого линя и подал конец его своему спутнику, чтобы тот обвязался им. Затем Гордиенко шагнул в темный провал в скале. Следом тянулся едва заметный линь. Вот он натянулся, дернулся, спутник старшего лейтенанта помедлил в нерешительности и тоже шагнул.

Выплывая на поверхность, старший лейтенант включил фонарь, и Мужик увидел поднимающееся снизу светлое пятно. Он тоже зажег фонарь, укрепленный в лодке, и взялся за короткое весло, чтоб подойти к всплывавшему в пятнадцати метрах Гордиенко.

— Значит, останешься с нами до конца? — спросил Мужик.

— Да, ждать уже недолго. Нет смысла за мной одним присылать лодку. Товарищ Клименко когда-то строил этот туннель, ему и взорвать его — пара пустяков.

— За войну я из строителя превратился в разрушителя, — сказал Клименко, и при свете «летучей мыши» было видно, как горько усмехнулся он.

— Ничего... — Гордиенко похлопал его по плечу. — Добьем фрица и начнем строить, второй, строительный, фронт откроем...

— Ладно, товарищи, давайте к делу, — сказал Мужик.

— Задача такая. Разведка показала, что туннеля вам в лоб не взять. Поляжете — и только. А фрицев никак нельзя выпустить по восточной дороге. Тогда вот объявился товарищ Клименко. Он знает, как подобраться к туннелю по катакомбам, да и взрывник он отменный, фугасы мы с собой приволокли...

— Есть ход, который подводит совсем близко к туннелю, — сказал Клименко. — Ежели в том месте пробить еще метров пять, сделать горизонтальный шурф, то от взрыва этих двух ящиков туннель рухнет. Факт!

— Мы этим и займемся. — Гордиенко рассмеялся. — Придется водолазу Панасу Гордиенко переквалифицироваться в шахтера. Что ж, у меня батько и браты проходчики, управлюсь и я.

— Как же мне вас объяснить, ваше появление? — задумчиво произнес Мужик.

— И думать не моги! — встрепенулся старший лейтенант. — Мы тут с товарищем Клименко, так сказать, в роли «инкогнито», секретно, значит...

— Я знаю местечко, где мы можем укрыться, — сказал Клименко. — Там даже подземный источник имеется, а провизии у нас на неделю, больше не понадобится.