Сергей Богдашов. Десять лет спустя
Глава 1
Первое января 219 года от Начала. Столичный особняк князя Олега Игоревича Бережкова.
Меня очень радует Томтор! За пять прошедших лет там выросло три полноценных рудника и большой горно — обогатительный комбинат. Ну, и как водится, начал расти город. На тех людей, которые никогда не бывали в городах, построенных на Крайнем Севере, местная архитектура производит неизгладимое впечатление, особенно, зимой. В городке Томтор шок обычно вызывает восточная его часть, где расположены центры постоянного проживания. Да, практика показала, что работу на рудниках лучше вести сезонно. Примерно шесть — шесть с половиной месяцев в году. Когда сезонные работы заканчиваются, то в самом Томторе на зиму остаётся лишь две с половиной тысячи населения, а остальных мы вывозим, согласно графика окончания работ. Для постоянных жителей, остающихся на зимовку, построены центры — две соединённые между собой пирамиды из стекла и стали, внутри которых стоят дома, бары и магазины. Там, внутри пирамид, всегда тепло и светло, как на юге. Природные выходы Силы способны и большой город обеспечивать светом и теплом, спрячь его под такую же крышу, но в этом пока нет нужды. Томтор и так справляется с требуемыми объёмами добычи редкозёмов. За центры можно не переживать. Под их строительство подобраны участки с выходами скальных пород. Зато жильё для сезонных рабочих стоит на вечной мерзлоте. Там все дома построены на свайных фундаментах, и их зимой лучше не отапливать, несмотря на то, что у нас продумана неплохая теплоизоляция между почвой и первым этажом. Под полы домов, поднятых от земли на полтора метра сваями, залито сорок сантиметров пористого пенобетона, чтобы не допустить теплового воздействия на мерзлоту. В этих домах в сезон работ проживает больше пяти тысяч работников обогатительного комбината. Рабочие и служащие рудников живут в посёлках, максимально приближенных к месту работы. Выработка месторождений у нас пока ведётся открытым способом, но уже есть пара случаев, когда пришлось бить штольни, руда из которых была в разы богаче по выходу ниобия.
Да, ниобий нам дал очень много! Хватает десятой доли его процента в составе стали, чтобы она заметно поменяла своё качество в лучшую сторону, и как мне однажды заявила Светлана — "наша сталь существенно облагородилась". На те же трубы мы теперь даём заметно большие параметры допустимых нагрузок, чем у наших конкурентов, и они подтверждены многочисленными проверками, которые проводили самые разные компании своими силами. А во всём виноват ниобий. Даже столь ничтожные доли его появления в сплаве стали не только упрочняют сплав, но и не дают расти зерну во время остужения, что повышает её прочность и уменьшает вероятность разрушения. Что я могу сказать — судя по цене "облагороженной стали" да, Светка права. Наши трубы по ценам особняком идут. Особенно те, что у городских служб в почёте. Вот уж кто, из умных, меньше всего заинтересован в том, чтобы часто вскрывать улицы и мостовые ради перекладки труб. У меня с этим вопросом всё обстоит на порядок проще. Я, как-то раз, взял с собой Светлану, и к Рюмину нагрянул, чуть ли не явочным порядком, пока он был в Летней Резиденции. Вдвоём с женой мы ему быстро на пальцах объяснили, что стоимость труб составляет, дай Бог, если одну пятую, а в ряде случаев, и одну двадцатую от стоимости всех проводимых ремонтных работ в столице, так что плевать, если сами трубы будут стоить процентов на двадцать дороже, не столь уж это значительное увеличение сметы, когда дорогих городских ремонтов, оплачиваемых за счёт казны, станет в итоге в два — три раза меньше. Тех, кто думает, что с этим вопросом в итоге всё шоколадно сложилось, я сильно разочарую. |
