Недоумение Матахати легко можно было понять. Он считал, что вдова и ее дочь будут вне себя от радости, узнав о гибели Тэммы. Минувшей ночью Акэми с восторгом захлопала в ладоши, узнав это. Око и вчера казалась озабоченной, сегодня же, у очага, она выглядела не на шутку встревоженной.

— Что вас беспокоит? — спросил Матахати, подумав, что эта женщина никогда не бывает довольной.

«Вот тебе и благодарность», — подумал он, принимая от Акэми чашку крепкого чая и присаживаясь на корточки.

Око слабо улыбнулась, завидуя юности, которую не заботят трудности жизни.

— Матахати, — устало сказала она, — ты ничего не понимаешь. У Тэммы полно приспешников.

— Конечно, как у всех мошенников его ранга, но нам этот сброд не страшен. Если мы смогли убить его, чего же нам бояться его подручных? Пусть они только попробуют, я и Такэдзо…

— Ничего вы не сделаете, — перебила Око.

Матахати расправил плечи и спросил:

— Это почему же? Приведите их сюда, сколько угодно. Это куча червей. Или вы считаете, что мы с Такэдзо трусы и ускользнем при первой возможности? За кого вы нас принимаете?

— Вы не трусы, но пока еще дети. Мне в сыновья годитесь. У Тэммы есть младший брат по имени Цудзикадзэ Кохэй, и если он придет сюда, вам с ним не совладать, даже двоим против одного.

Это было совсем не то, что хотел бы услышать Матахати. Слушая Око, он понимал, что в чем-то она права. Под началом у Цудзикадзэ Кохэя была, по всей видимости, большая банда, действовавшая в окрестностях Ясугавы в Кисо. Цудзикадзэ Кохэй к тому же был известным мастером боевого искусства и славился тем, что умел застигать противника врасплох. Из тех, кого Кохэй пообещал убить, никто не умер своей смертью. Матахати хорошо понимал, что одно дело, когда на тебя нападают в открытую, и совсем другое, когда тебя застигают полусонного.

— Это моя слабость, — признался он. — Я сплю как убитый. Матахати сидел в задумчивости, подперев щеку.

Тем временем Око уже решила про себя, что им придется оставить дом, их теперешнее ремесло и убраться отсюда подальше. Она спросила, что собираются делать Матахати и Такэдзо.

— Мы еще не решили, — сказал Матахати. — Кстати, куда его унесло?

Он вышел из дома и огляделся, но Такэдзо нигде не было. Он еще раз огляделся, прикрыв глаза от солнца, и наконец увидел Такэдзо, который скакал на неоседланной лошади далеко у подножия гор. Это была та бродячая лошадь, которая разбудила их утром своим ржанием.

«Вот у кого нет ни горя, ни забот!» — с завистью подумал Матахати. Приложив ладони ко рту, он закричал:

— Иди сюда, есть дело!

Через некоторое время они уже лежали рядом на земле, покусывая травинки, и обсуждали, что делать дальше.

— По-твоему, нам надо возвращаться домой? — спросил Матахати.

— Конечно. Мы не можем навсегда остаться с этими женщинами.

— Разумеется.

— Мне женщины вообще не нравятся.

Такэдзо теперь знал это наверняка.

— Тогда — домой! — сказал Матахати.

Он перевернулся на спину и уставился в небо.

— Решение принято, надо без промедления отправляться в путь, — продолжал Матахати. — Только теперь я понял, как мне недостает Оцу, как я хочу ее видеть. Посмотри, вон то облако напоминает ее профиль. А вон та часть — это ее волосы после купанья.

Такэдзо не отрывал глаз от лошади, которую только что отпустил. Дикие лошади, живущие на воле и полях, очень покладистые животные. Когда они вам больше не нужны, то просто уходят, ничего не требуя.

Акэми позвала. Друзья поднялись.

— Чур, я первый! — закричал Такэдзо.