Оцу почувствовала, будто лед сковал ей позвоночник. Она сидела, как пораженная громом, неспособная ни плакать, ни моргнуть. Ногти на руке, державшей письмо, стали мертвенно-бледными, как у того покойника, которого Оцу недавно видела.

Прошло несколько часов. На кухне заметили отсутствие Оцу и забеспокоились. Самурай, руководивший розыском Такэдзо, вернулся с наступлением ночи в храм. Своих измученных людей он оставил ночевать в лесу, но сам предпочел спать в удобной постели. Для него истопили баню, свежую речную рыбу приготовили как он любил, а в деревню был послан человек за лучшим сакэ. Много народу трудилось, чтобы поддерживать его хорошее расположение духа, и значительную часть забот возложили на Оцу. Ужин для важной персоны запаздывал, поскольку девушку нигде не могли найти.

Такуан тоже направился на поиски. Ему не было дела до самурая, но он начал беспокоиться об Оцу. Она никогда не уходила без предупреждения. Монах несколько раз обошел храмовый двор, громко выкрикивая ее имя. Он проходил и мимо ткацкой мастерской, но дверь ее была закрыта, и ему в голову не пришло заглянуть внутрь. Настоятель храма, выходя на галерею, спрашивал нетерпеливо:

— Нашел? Она должна быть где-то поблизости.

Время шло, настоятель заметно нервничал.

— Поищи ее хорошенько! — кричал он. — Наш гость отказывается пить сакэ, пока его не нальет Оцу.

Храмовый слуга был отправлен с фонарем к подножию горы на поиски Оцу. Он ушел, и Такуан догадался заглянуть в ткацкую.

Он толкнул дверь и остолбенел. Оцу лежала на ткацком станке, лицо ее выражало полное отчаяние. Деликатный Такуан молча остановился, глядя на изодранные в клочья письма. Такуан подобрал обрывки.

— Это письма, которые принес посыльный? — мягко спросил он. — Почему ты их не спрятала?

Оцу лишь слабо покачала головой.

— Все посходили с ума из-за твоего отсутствия. Я везде тебя ищу. Пойдем, Оцу! Я знаю, тебе не хочется, но сегодня действительно надо поработать. Придется прислуживать самураю. Настоятель вне себя от гнева.

— У меня… болит голова, — прошептала Оцу. — Такуан, нельзя освободить меня сегодня, всего на один вечер?

Такуан вздохнул.

— Я считаю, что ты вообще не должна наливать сакэ этому типу, но у настоятеля другое мнение. Он зависит от бренного мира. Он не тот человек, который мог бы своим благочестием добиться того, чтобы к храму относились с уважением. Он считает, что главу отряда надо поить, кормить и ублажать каждую минуту.

Такуан легонько похлопал Оцу по спине.

— В конце концов, настоятель тебя вырастил и воспитал, ты ему обязана. Будем надеяться, он здесь надолго не задержится.

Оцу пришлось согласиться. Такуан помог ей встать. Она подняла на него заплаканное лицо и сказала:

— Я пойду, но обещай мне, что все время будешь рядом.

— Я бы пошел, но господин Чахлая Борода, меня не жалует. Мне ужасно хочется сказать ему, какая у него дурацкая физиономия с этими усишками. Ребячество, конечно, но ничего не могу с собой поделать.

— Одна я не пойду.

— Там будет настоятель.

— Но он всегда исчезает, когда я прихожу.

— Плохо. Ладно, пойдем! А теперь умойся и постарайся взять себя в руки.

Уже подвыпивший самурай встрепенулся, когда Оцу появилась в комнате настоятеля. Он поправил съехавшую набок шапочку, выпрямился и стал требовать одну чашку сакэ за другой. Скоро его физиономия побагровела и выпученные глаза налились кровью.