Оцу уставилась на Такэдзо как пораженная громом.

— Раз так, то ступай! Знай я заранее, что ты оставишь меня, я бы осталась в Миямото.

— Что ты предлагаешь? Бросить сестру в заточении?

Оцу взяла Такэдзо за руку, глядя ему в глаза.

— Такэдзо, я все объясню позже, но умоляю, не бросай меня! Я последую за тобой куда угодно, — трепеща от волнения, сказала она.

— Не могу!

— Учти! — заявила Оцу, крепко сжав его руку. — Я не уйду, хочешь ты или нет. Если, по-твоему, я помешаю освободить Огин, тогда я буду ждать тебя в Химэдзи.

— Хорошо, договорились, — сразу согласился Такэдзо.

— Правда придешь?

— Обещаю.

— Буду ждать у моста Ханада на въезде в Химэдзи. И сто и тысячу дней, если потребуется!

Кивнув в знак согласия, Такэдзо заспешил по тропинке к синевшим вдали горам. Оцу провожала его взглядом, пока он не исчез из виду.

Внук Осуги примчался в усадьбу Хонъидэн и, заглянув в кухню, позвал бабку:

— Бабушка, ты слышала? — взволнованно спросил он, вытирая кулаком нос. — Ой, что случилось!

Осуги, которая раздувала угли в очаге бамбуковым веером, едва взглянула на мальчика.

— Ну, что там еще?

— Не знаешь? Такэдзо сбежал, бабушка!

— Сбежал?

Веер упал из рук Осуги прямо в очаг.

— Что ерунду мелешь?

— Утром его не нашли на дереве. Только обрывки веревок.

— Хэйта, знаешь, что бывает за вранье?

— Это правда, я не вру. В деревне только и говорят об этом.

— Ничего не путаешь?

— Нет! А в храме ищут Оцу. Она тоже исчезла. Такая суматоха!

Осуги как громом ударило. Она побледнела, а потом стала почти фиолетовой, как пламя на догоравшем бамбуковом веере. Глядя на мертвенно-бескровное лицо бабки, Хэйта в страхе отпрянул.

— Хэйта!

— Да!

— Беги скорее и позови отца! Потом приведи дядюшку Гона, он работает в поле у реки. Быстрее! — Голос Осуги дрожал.

Не успел мальчик выбежать за ворота, как подошла толпа деревенских жителей, и среди них зять Осуги, дядюшка Гон, другие родственники и крестьяне.

— Эта девчонка, Оцу, тоже пропала?

— И Такуан исчез!

— Веселенькая история!

— Они были в сговоре!

— А как же старуха? Задета честь семьи.

Зять и дядюшка Гон, вооруженные копьями, которые передавались в семье по наследству, топтались перед домом. Им нужен был приказ, поэтому они с нетерпением ждали Осуги.

— Бабуля, — не вытерпев, крикнул кто-то из родни, — слышали новость?

— Сейчас выйду, — последовал ответ. — Не волнуйтесь!

Осуги быстро взяла себя в руки. В висках застучало, когда она убедилась, что ужасная новость не выдумка, но она постаралась собраться с мыслями. Преклонив колени перед алтарем, она молча прочитала молитву, затем выпрямилась, открыла глаза и гордо подняла голову.

Подойдя к оружейному шкафу, Осуги раскрыла створки, выдвинула ящик и достала заветный меч. Она уже переоделась для погони. Осуги засунула короткий меч за пояс и в прихожей крепко замотала вокруг щиколоток ремешки сандалий. Почтительная тишина у ворот свидетельствовала, что односельчане поняли ее замысел. Упрямая старуха была в боевом настрое и яростно желала мести за оскорбление, нанесенное ее дому.

— Мы восстановим справедливость, — отчеканила Осуги. — Сама поймаю бесстыжую девку и прослежу, чтобы ее наказали по заслугам.

Старуха строго поджала губы, и, прежде чем кто-либо успел вымолвить слово, она твердой поступью зашагала вниз по дороге.