— Ох, долго рассказывать. Я же тут четвертый день торчу. Тебя ищу. В последнюю-то неделю, когда деньги поизвелись, шел да именем Христовым кормился. Итальянцы меня за полоумного держали, но деньги давали. А вот римляне эти…

— Ну ты даешь! — восторженно вымолвил Тимофей, а потом решил: — Ладненько. Давай-ка пока спать ложись. А я — по лавчонкам пробегусь да чо-нить на ужин присмотрю.

— Только еды побольше, а вина — покрепче. Лучше водочки бы, — мечтательно сказал Костка, раздеваясь и снимая сапоги.

— Ну где ж я тебе водки-то найду? — возмутился Тимофей, прикрывая нос ладонью. Чувствовалось, что Костка давненько в дороге.

Конюхов, стаскивая свои лохмотья, ринулся было к постели.

— Э, погоди-ка, — остановил его Тимофей. — У меня тут и так живности в достатке. Клопы, сволочи, жрут. А ты тут еще мне вшей своих натрясешь. Давай-ка сюда, — сказал он, показывая другу на небольшой коврик.

— Как собачка, — грустно сказал Костка, безропотно укладываясь на пол.

— Вот именно, — буркнул Акундинов, поглядывая — чем бы его укрыть. Ничего подходящего не нашел, поэтому гостю пришлось довольствоваться собственным плащом. Но Конюхову, уставшему в дороге и наконец-то поевшему, было уже все равно. Он спал.

Спустившись вниз, Тимофей вспомнил, что нужно бы все-таки сделать замечание хозяйке, чтобы не впускала чужих людей в номер, за который он, между прочим, платит!

— Простите меня, синьор Джованни, — опередила его хозяйка, выходя из-за стойки. — Обещаю, что этого больше не повторится.

— Синьора Паула, а нельзя ли мне поставить в комнату еще одну кровать? — поинтересовался Тимофей. — Чтобы мой друг жил вместе со мной?

— Не лучше ли вам перебраться в другой, более просторный номер? Там есть комнаты для прислуги.

— Так-то оно так, — согласился Акундинов, думая, а потянет ли его кошелек более просторный, а значит, более дорогой номер. Решив, что нет, сказал: — Видите ли, сейчас я немного стеснен в средствах. Думаю, что когда епископ Бенедетто заплатит мне жалованье, то я смогу позволить себе более дорогой номер.

— Вы служите у епископа Бенедетто Одескальки? — удивилась хозяйка.

— Ну да, — удивился на сей раз Тимофей. — Так он же ко мне уже несколько раз заходил…

— Такой вот высокий и приятный молодой человек в сутане? — всплеснула руками Паула. — Мама миа! Что же это я его и не узнала!

Продолжая причитать, хозяйка заявила:

— Синьор Джованни, я предоставлю вам такой номер, чтобы не было стыдно принять его преосвященство, а платить вы будете столько же, сколько за прежний!

— Почему? — с еще большим изумлением поинтересовался Акундинов.

— Епископ Бенедетто — святой человек, — с придыханием сказала хозяйка. — Он раздает свои деньги бедным. Только, — вздохнула она, — он слишком строг к нам, женщинам. Считает, что нужно запретить женщинам носить глубокие вырезы на платьях…

— Это он зря, — убежденно сказал Тимофей, заглядывая в вырез.

— Ой, синьор, — деланно запротестовала хозяйка, хотя была очень довольна.

Тимоха, поняв все правильно, прильнул к женщине и потерся о ее щеку.

— Синьор, синьор, что вы делаете, — зажеманилась Паула. — Сегодня же пятница. Грех!

— А я этот грех на себя возьму, а потом у синьора Бенедетто отпущение попрошу! — распаляя себя, обнял Тимоха Паулу, увлекая ее за стойку…

— Так а как же гостиница? — слабо пискнула женщина.