А Выговскому какая от всего этого польза? Верность Хмельницкому, что выкупил его из полона, не позволив татарам запродать его куда-нибудь в Бахчисарай или в Гезлев, откуда прямая дорога на турецкие галеры? Надежда, что в войске гетмана он обретет все права и вольности шляхтича или что король даст ему имение? А может, тайная надежда спихнуть с гетманства старого Богдана да самому сесть на тепленькое местечко?

То, что, разгромив короля, они вовсе не собираются свергать Яна Казимира с престола и сажать на польский трон кого-то другого, было понятно. Может, хотят объявить пограничные земли между Россией и Ржечью Посполитой своим королевством-гетманством?

По здравому рассуждению Акундинова, объявить о создании нового государства, разумеется, можно. Скажем, наречь Хмельницкого кем-нибудь таким, покрасивше. Можно назвать коронным гетманом или царем (королем, курфюрстом, султаном). Только что дальше? Новое государство кто-нибудь да сожрет. Либо — шведы, либо — поляки, либо — русские… Что же за государство такое будет, если оно не в состоянии производить ни оружие, ни порох?

Как он понимал, гетман и его верный писарь хотят учредить вассальное от Польши государство, где казацкая старшина будет уравнена в правах с польской шляхтой. Вот только простые русины все равно будут пахать на чужого дядю — будь это пан шляхтич или будь это господин лыцарь, он же — вольный казак… Ведь и сейчас вокруг Чигирина да Запорожской Сечи обитают тысячи простых мужиков (да-да, мужиков!), что пашут да сеют, снабжая казаков хлебом насущным. Это ведь сказки для дураков, что казаки запорожские сами себя кормят тем, что охотятся да рыбу ловят. Ага, как же… Не видел Акундинов ни одного казарлюги, чтобы сеть тащил да на охоту ходил. Ну а хоть бы и ходил кто, так много ли с охоты прокормишься? Конечно, кое-что казачки притаскивают с войны. Но все равно главное их богатство — мужики!

Тимофей не особо жалел мужиков. Их много. А побьют, так бабы новых нарожают. Ему было интересно, как смогут помочь ему Хмельницкий и Выговский? Правда, здравый смысл подсказывал, что пока никак! Ну, по крайней мере до тех пор, пока они будут разбираться со своим королем.

К концу мая подошла долгожданная подмога. Черкасы — донские казаки — мало чем отличались от запорожцев, если вообще чем-нибудь отличались. Среди низкорослых разномастных лошадей, на которых восседали вооруженные луками и саблями крикливые союзники гетмана — татары, Тимофей узрел и других восточных людей, выделявшихся спокойствием, хорошей одеждой и новенькими французскими мушкетами… Кто ж такие? Разгадка пришла, когда он приблизился к незнакомцам и услышал их речь. «Османы!» — пронеслось в голове у Акундинова, отчего он чуть было не свалился с новой лошади, подаренной Иваном. Впрочем, проведя в страхе первые два часа, он понял, что туркам не было никакого дела до беглого преступника…

…Акундинов уж и попривык было, что войско стоит на месте. А тут в один миг из гетманского шатра высыпали полковники и разбежались по своим полкам. Вроде не прошло и часа (того, русского, что настоящий час, а не козацкого, что минута), как казаки из личной сотни Хмельницкого свернули шатер гетмана и генерального писаря и уложили все на скрипучие арбы, в которые были запряжены равнодушные ко всему на свете волы…

Шли не спеша, но и не медля. Тимохе было приказано ехать с обозом, где при небольшой охране размещались казна, шатры да личные вещи гетмана и генерального писаря. Вместе с ним гарцевали и «штабные» — пара молоденьких парубков, что были на посылках у гетмана, да казначей.

Неожиданно все «штабные», кроме казначея и охраны, куда-то подевались. Выговский приказал Тимофею оставаться на месте и тоже ускакал. А потом куда-то девались и простой, «негенеральный» писарь, и охрана… Акундинов остался вместе с волами, что тянули обоз, да с пожилыми казаками-погонщиками, что уже не годились для боя.