— Ты чего? — удивился Тимофей. — Ложись, отдохни.

Девушка благодарно улыбнулась и робко устроилась на краешек. Сидела же так напряженно, будто аршин проглотила.

— Э, так не годится! — решительно сказал Тимофей, принимаясь за обустройство. Он застелил лавку своим плащом, потом снял с девушки ее платок и едва ли не силой уложил ее к стенке. Возможно, не будь Ильзе такой усталой, она бы не согласилась лечь рядом с незнакомым мужчиной.

— Не съем я тебя, не съем, — сказал Тимофей по-русски, укладываясь рядом, а потом добавил по-шведски: — Я — не волк, а ты — не Красная Шапочка. Не проглочу!

Возможно, что и в Швеции есть такая быличка. Ну а если и нет, то ничего страшного. Тимофей, улегшись с краю, укрыл и себя и девушку платком. Оба легли не раздеваясь, даже обувь не сняли.

Ильзе заснула мгновенно, как засыпают маленькие дети, набегавшиеся за день. Акундинову, несмотря на усталость, не спалось. Что-то было не так. Нет, он не думал о том, что Ильзе заведет его в засаду, так как в этом не было смысла. Проще было бы убить прямо на месте, а тело спрятать. И совершенно неважно, кто явился по его душу — русские ли (или кого там нанял дьяк Алмаз Иванов?), придворные, недовольные появлением нового фаворита. Смущало что-то другое. Только вот что? По старой привычке Тимофей стал перебирать возможные причины. Ильзе? Лес? Домик? Точно — домик! Вернее, не он сам, а то, как он стоит.

— Ильзе! — громким шепотом сказал Тимофей. — Вставай, девочка!

Девушка, с трудом проснувшись, вдруг чего-то испугалась и, резко сорвавшись с тесного ложа, забралась в угол. Может быть, девчонка решила, что сейчас к ней будут приставать?

— Нужно уходить! — твердо сказал Акундинов, вставая, беря со столика пистолеты и закутываясь в плащ.

Ильзе недоуменно хлопала глазами, но спутник, бросив ей платок и передав сумку, которую девушка использовала как подушку, вышел вон, в лес, заполненный утренним солнцем и туманной дымкой.

Избушка была хороша. Ну просто замечательна. Те, кто ее строил, место выбирали грамотно — в низинке, чтобы была защита от ветров, и рядом с оврагом, чтобы вешним водам было куда стекать. Однако она была рассчитана на охотников, которые нуждались только в охоте на медведей да лосей. Для Тимохи же оставаться в таком месте — самому себя загнать в ловушку. Преследователям достаточно посадить одного человека с мушкетом сверху, чтобы держать на прицеле дверь, а там и бери их голыми руками. И бежать некуда, кроме оврага. Далеко не сбежишь… Учитывая опыт военных действий с казаками Хмельницкого, а потом с волонтерами и дворянами Рокоци, Тимоха был уже не новичком в военном деле! Стало быть, нужно выбирать местечко повыше.

— Где тут горку какую найти можно? — спросил Тимофей у девушки, которая покорно вышла следом. Как это иногда бывало, спросил он по-русски. Пришлось поправиться: — Гипт эс хир айн бергхен?

Сказал по-немецки, но девушка, пожав плечами, повела его дальше. Примерно саженей через двадцать-тридцать обнаружилось то, что нужно, — небольшой холм, проросший густым кустарником. С трудом забравшись наверх, Тимофей остался доволен — теперь никто не подойдет незамеченным. С возвышенности открывался прекрасный вид на лес с высокими корабельными соснами. Осмотревшись, Акундинов стал готовить место для стоянки — обломал лишний кустарник, утоптал траву. Ильзе в это время сидела, прислонившись спиной к единственному дереву, и зевала, широко раскрыв свой хорошенький ротик…

— Все! — сообщил Тимофей девушке, расстилая поверх веток свой многострадальный плащ: — Ложись, спи.