— Звать-то тебя как? — поинтересовался Акундинов, разливая остатки вина.

— Янко, — отозвался парень, радостно хватая чарку.

— Тезка, значит, — усмехнулся Тимофей, поднимая кружку. — А меня — Иваном, Иоанном зовут. Ну, Янко, за знакомство.

— Дзенкую, пан Иоанн, — поклонился в почтительном поклоне парень и опрокинул свою чарку.

— Скажи-ка, тезка, а с людьми-то с теми, что в темнице сидят, — с ими-то что? — поинтересовался «Иоанн».

— Сидят, — коротко ответил Янко. — Пока пан Станислав не приедут, сидеть будут. А как приедет пан, то их на колья посадят.

— А чего пан в Краков-то уехал? — спросил Тимофей, подбираясь к самому главному.

— Король Владислав послов во Францию отправляет, чтобы та ему в войне с турками помогла. А пан Мехловский хочет от короля добиться, чтобы тот и его в депутацию включил, — охотно рассказал Янко секреты, за которые не пожалел бы денег любой иноземный лазутчик. И откуда холоп, что кормит узников, может такое знать?

— Надолго пан-то уехал? — поинтересовался Акундинов, предчувствуя ответ: «Нам ясновельможный пан не докладывает!»

— Ежели король его во Францию пошлет, то послезавтра пан обратно приедет. Ну а коли не пошлет, то — завтра. Пан Станислав в Кракове больше двух дней бывать не любит. У него там своего дома нет, а ночевать в гостинице больше двух ночей ему неможно.

— Ясно, — повеселел Тимоха, а потом осторожно спросил: — Янко, а ты водки можешь принести?

— Могу, как нет-то? — пожал плечами парень. — Мне пан Юзеф строго-настрого приказал — москалю ни в чем не отказывать. Пан Станислав так распорядились.

— Ну, тогда совсем хорошо! — еще больше обрадовался Акундинов. — Стало быть, даже девку сюда прислать можешь?

— Могу, — кивнул слуга. — Только вот… — замешкался он, — девки-то вас боятся, пан Иоанн. Думают, что это вы Витусю убили.

— А сам-то ты как считаешь?

— Вначале-то думал — вы. А потом, как предложили вы мне за ее упокой выпить, то понял: нет, не вы… Только кто же тогда? Тем более, пан, что это вы… — оборвал себя на полуслове Янко, чего-то испугавшись.

— Ее жениха убил… — продолжил недосказанное Тимофей, пристально вглядываясь в глаза холопа.

— Точно так, пан, — кивнул головой Янко. — Витка-то совсем одурела, когда Гадею схватили. Ходила по замку да всем слугам себя предлагала, чтобы женишка помогли освободить.

— А тебе, небось, в первую очередь? — предположил Тимофей и, вглядевшись в лицо холопа, понял, что был прав.

— Было, — не стал отпираться Янко. — Я ж даже вначале сдуру-то подумал — а может, попользоваться девкой-то? Она же все равно на себя руки наложить собиралась. Потом прикинул да и решил — а ну-ко ее к ляду. Девка-то она гладкая. Но своя задница дороже будет. Если сболтнет кто пану Станиславу или пану Юзефу, что помощь обещал, так меня за одно такое обещание враз на конюшню да в плети…

— Ну ладно, — закончил неприятный разговор Тимофей. — А как там секретарь-то мой?

— Пан Конюшевский? Так ясновельможный пан хотел его с собой в Краков взять, но когда в подвал зашел, где паны вино дегустировали, велел их колодезной водой протрезвлять, пока в чувство не придут.

— И как? — усмехнулся Акундинов, который и сам хотел предпринять нечто подобное.