— Не ленись, киска, не ленись. Ты знаешь, что хозяин любит.

Он ждал, что выдрессированная зверушка повернется и подставит гладенький зад, но глупая тварь неожиданно вскочила и накинулась на него, пытаясь добраться до ключа на цепочке. Но не на того напала! Куда ей, мелкой, справиться с настоящим мужчиной! Пара оплеух, не сильно, чтобы не попортить внешность, схватить левой за волосы, правой достать плетку…

К её вывертам Шиссек давно привык. Еще три года тому назад, когда он только выиграл демоново отродье у герцогского егеря, тот предупреждал, что лесные твари неразумны, коварны и дрессировке не поддаются. Зато способны к тяжелой работе, здоровы и живучи, как сорняки, так же неприхотливы. За ошейник с рунами, способный удержать эльфу, пришлось выложить целый золотой, но Шиссек ни разу не пожалел о трате: покупка оправдала себя в первые же три месяца, а дальше исправно приносила прибыль. Не говоря уже о том, что эльфа обслуживала артистов, поддерживала чистоту и ухаживала за зверинцем. А что иногда показывает норов… так зря надеется, что хозяин разозлится и разукрасит личико до потери товарного вида. Что он, совсем дурной? За свои-то деньги! Нет, все что полагается, тварь получит потом. Как отработает.

«Хороша… дикая тварь! Ох, хороша…» — лениво думал Шиссек, натягивая штаны и пиная уткнувшуюся в матрас эльфу. Красные полоски на беленьких ягодицах и бедрах так и манили взять её ещё разок, послушать сердитое шипение и придушенные крики, полюбоваться яростно извивающимся телом. Тонкие запястья просились в ладони — сжать одной рукой, завести за голову. И напомнить, кто тут хозяин.

— Одевайся, быстро. Представление через полчаса.

Пнув напоследок гоблиново отродье, Шиссек зевнул, потянулся и пошел заниматься важным делом: будить лодырей, чтоб работали, наконец.

— Вурдалак вас подери, дармоеды!

За обедом дети вели себя так примерно, что не будь лейтенант Ахшеддин так занят собственными мыслями, непременно заподозрил бы подвох. Шу даже надела ненавистное платье, предмет нескончаемых споров с шиерой Ильмой. У почтенной дамы случился нечаянный праздник — подопечная вдруг вспомнила, какой вилкой нужно кушать жаркое, и не перепутала нож для рыбы с ножом для фруктов. Кроме того, Шу не пыталась за столом читать очередной пыльный фолиант и тут же пробовать на посуде, мебели или слугах свежевычитанное заклинание.

От взлетающих тарелок, уползающих вилок и прилипающих к столу чашек с замерзшим чаем шиера Ильма вздрагивала и теряла аппетит. Успокоить её мог только полковник Флом: он внимательно читал триста сорок третье прошение Его Величеству о переводе на менее ответственную должность, зимой жег бумагу в камине, летом рвал на клочки. Наливал шиере Ильме фаллийского… А под утро она потихоньку пробиралась по спящему замку в свою комнату, готовая и дальше нести нелегкую королевскую службу. Её Высочество, разумеется, делала вид, что и не подозревает, отчего гувернантка снова зевает на уроках и мечтательно поглядывает за окно, где на утоптанной площадке начальник гарнизона присматривает за тренировками личного состава.

Пока шиера Ильма позевывала и радовалась благотворному влиянию приезжего цирка на королевских детей, а полковник с лейтенантом обсуждали свои, сугубо военные, дела, Шу напряженно размышляла. Как освободить эльфийку? Проще всего выкупить. Но вот отдаст ли её владелец за имеющиеся у Шу три империала? В этом принцесса сильно сомневалась. Может быть, добавить к золоту ещё любимый браслет с опалами?

Спокойно размышлять и строить планы мешал любимый братец. Его Высочество старался выглядеть серьезным и сдержанным, как подобает принцу, но природная живость и нетерпение то и дело брали верх над благими намерениями и конспирацией. Шу приходилось то и дело пинать Кея под столом, чтобы он, упаси Светлая, не начал выспрашивать ещё и полковника Бертрана или тириса Бродерика.