— Эй, красавчик! Угости даму пивом! — послышалось от распахнутых дверей таверны.

Из дыма и гама выскочила потрепанная девица, пошатываясь, ухватила прохожего за отворот камзола и состроила глупую физиономию — в полной уверенности, что выглядит соблазнительно.

Оттолкнув девицу, небогатый шер брезгливо отряхнул одежду и кинул на шлюшку багрово мерцающий взгляд.

— Развлечемся? Я лю… — ночная пташка осеклась на полуслове и отшатнулась, призывая Светлую защитить и помиловать.

Но странному человеку уже не было до неё дела. Он уверенно шагал дальше по улице, в самую опасную часть Старого города, к складам.

Оправивши платье и убедившись, что на неё не смотрят, девица раздраженно плюнула на мостовую и принялась выискивать подходящего мужчину. Таковой вскоре нашелся, и угостил даму не только пивом, но и чем покрепче. Он даже расщедрился на полмарки, вызвав неподдельный восторг и приязнь с её стороны.

На утро хозяин таверны так и не смог её добудиться, сколько не стучал в дверь. Ругань и угрозы, изливавшиеся в адрес девицы, когда по её милости пришлось ломать дверь, иссякли, как только трактирщик оказался в комнате.

Залитая красным постель, обрызганные стены, пол и потолок. Распахнутое окно. Свежий весенний ветер, колышущий слипшиеся длинные пряди волос. Чистая серебряная полумарка на столике — единственное, что там было чистого.

— Не повезло… — осеняя себя Светлым Окружьем, бормотал трактирщик, накрывая то, что осталось от девицы, простыней.

А над рекой, на пристани, сидел мужчина, что оставил полмарки. Он смотрел на солнце, но не видел ничего, кроме красных брызг и темноты. И не повернулся, когда на голову опустилась дубинка — ему уже было все равно, кому принадлежат красные, горячие струйки, сбегающие по доскам в воду.

— Странный какой-то…

— Пьяный.

— А куртка пропала…

— Отстирается.

— Нет, смотри, вся порезана.

— Не повезло…

Портовым крысам и правда не повезло — то ли вино, купленное на медные данги из кармана пьяного, оказалось слишком крепким, то ли в похлебку попала ненароком дурманная трава. Но к полуночи оба валялись в придорожной канаве, один с ножом в печени, второй с раскроенным о камни мостовой черепом. Из-за чего они подрались, не мог сказать никто, да и городская стража не интересовалась. Несчастный случай — кому нужны нищие бродяги? Померли, и ладно. Не повезло.

Шер, на которого не повезло наткнуться разбитной девице, сидел в конторе старшины контрабандистов, то есть достопочтенного купца Феллиго, и придирчиво перебирал горку мелких предметов непонятного назначения. Косточки, бусины, кусочки дерева, камешки, перышки… высыпанные из кожаного мешочка на стол, они выглядели детской забавой, странной ерундой. Но пальцы шера касались их так бережно, словно эти деревяшки и загогулины были, по меньшей мере, драгоценностями короны.

— Ладно, беру.

Предметы перекочевали со стола обратно в мешочек, и гость поднял глаза на нервно переминающегося с ноги на ногу купца.

— Э… сто пятьдесят, ваша милость, — набравшись храбрости, запросил Феллиго.

— Двадцать. — Гость презрительно сощурился. — И не наглейте.

— Как скажете, ваша милость, как скажете, — мелко закивал купец. Спрятал в кошель выложенные посетителем империалы, и, почтительно поклонившись, замер.

— Что?

— Простите, ваша милость, но двое моих людей погибли, выполняя ваше поручение.