Он только и успел, что наскоро сжевать какой-то многослойный бутерброд из принесенного слугами разнообразия блюд. Глядя на гастрономические шедевры, Кей почувствовал срочную необходимость в очередной лекции Берри, на тему «что это такое и с чем его едят». Кей оделся в привычный синий кафтан без рукавов поверх простой льняной сорочки и любимые охотничьи бриджи с мягкими сапогами — как обычно одевался в Сойке — забрал мокрые волосы в хвост и отправился к отцу.

У двери отцовских покоев он столкнулся с Шу, одетой, по обыкновению, в мужские штаны и сердитой, словно зимний медведь. Не успел он поинтересоваться, что не понравилось сестренке, как двери открылись и исполненный важности секретарь произнес:

— Его Высочество Кейранн! Её Высочество Шуалейда!

Низко поклонился и пропустил их в кабинет короля.

Глава 8. Дом, милый дом

235 год. Первый день Праздника Каштанового цвета.

Суард.

— …не отвечаю за канализацию, Ваше Высочество! — оправдывался суетливый человечек в ливрее, помощник Распорядителя королевских покоев, провожая Шу в дальний конец восточного крыла. — Понятия не имею, почему её прорвало именно сегодня утром и именно в ваших покоях! Мне велено вас проводить, а всем заведует сишер Вондюмень. Но он очень занят и не сможет прийти до завтра…

Распахнув перед принцессой и ее компаньонкой двери в комнату, слуга вознамерился сбежать, но Шу остановила его:

— Куда? Я вас не отпускала, любезный!

— Чем… э… могу служить Вашему Высочеству?

Неопределенно кивнув слуге, Шу переступила порог. Хватило одного взгляда, чтобы подтвердить худшие опасения. Крохотная, темная комнатка с тусклыми голубыми обоями, отстающей штукатуркой потолка и запахом мышей. Еще вчера она была кладовкой… А кровать под роскошным покрывалом, заселенную клопами, наверняка чудом не успели сжечь.

— Значит, канализация, — пропела Шу, выпуская злость синими искрами. — Понимаю, это проблема… и ершиков для чистки труб во дворце нет.

— Но это не так страшно, — подхватила Баль. — Из вас получится чудный ершик.

Помощник распорядителя тяжело сглотнул и отступил на полшага.

— Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Высочество… Но сишер Вондюмень…

— Как-как? Сишер Воню… — переспросила Шу. — Прекрасная фамилия для ершика! Часа ему хватит, чтобы написать завещание.

— Получаса, — отрезала Баль. — Так и передайте — через полчаса он отправится самолично чистить канализацию.

— Как прикажете, Ваше Высочество!

Побледневший слуга поклонился. От него пахло потом и страхом: мыслеобраз застрявшего в трубе человека в ливрее, с ершиком вместо головы, рос и ширился — слуга не мог уже думать ни о чем другом.

Шу не выдержала и рассмеялась: громко, весело.

Но вместо того, чтобы улыбнуться, слуга вздрогнул и кинул затравленный взгляд на дверь. Паника, паника, паника! Словно его прямо сию секунду съедят. Живьем. Или откусят половину, а все оставшееся утопят в той самой канализации.

— Так я пойду, Ваше Высочество? Искать сишера Вондюменя?.. — пробормотал он, еле разлепляя белые губы.

— Идите, — резко оборвав смех, ответила Шу.

Помощник распорядителя вздрогнул и попятился к двери. Отворил ее спиной и вывалился в коридор. Через миг Шу услышала удаляющиеся шаги и гулом отдающиеся в ушах слова молитвы, словно испуганный прислужник не шептал под нос «Светлая, сохрани», убегая, а кричал на весь дворец.