— Ну, гады! — внезапно во весь голос сказал он, и с размаху швырнув шарик в щель полуоткрытой двери, пинком захлопнул её.

В тот же миг стёкла рубки фонтанами брызнули наружу. Сквозь постоянные громовые разряды треск разрыва прозвучал негромко и сухо. Обернувшись, Хлюпик увидел в нескольких шагах от себя застывшего от изумления пирата и сжал медиатор. Обезьянец не вспыхнул ярким факелом, как он ожидал, а словно бы осветился изнутри трепетным розовым светом. Быстрые огоньки пробежали по нему снизу вверх — раз, другой… А потом пират рассыпался невесомой кучкой пепла, мгновенно унесённой бурей.

Дверь рубки, скрипнув, приоткрылась. Чья-то рука, оставляя тут же смываемые дождём пятна крови, схватилась за порог — и бессильно обмякла. Хлюпик остановившимся взглядом смотрел на неё.

— Так его! — сжав кулачки, прошептала Адирроза. — А теперь канат. Скорее, Хлю, скорее!

Поскальзываясь на шатающейся мокрой палубе, Хлюпик бросился на нос. Мелькнуло совсем рядом удивлённое лицо командора Блэвэ, а затем Хлюпик, в несколько прыжков преодолев ступени, с разгону выскочил на бак. В свете близкой молнии он увидел прямо перед собой раскачивающийся толстый канат, уходящий куда-то вперёд и вверх, во тьму; и на нём — три чёрные лохматые, похожие на каких-то омерзительных гигантских пауков туши: с «Тяжёлой Думы» послали подмогу. Первый обезьянец был совсем рядом, в двух метрах: блестели оскаленные клыки. Хлюпик прищурился, на краткий миг потроха его скрутила судорога — а затем канат вспыхнул и распался в прах прямо под руками пирата. Обезьянец успел только вытаращить глаза — и канул в ночь. Сзади раздался звонкий хлопок — сипапоккульский выстрел. Хлюпик резко обернулся. Там уже вовсю шла драка: донельзя озлобленные пассажиры и команда набросились на пиратов, размахивая всем, что попалось под руку. Адирроза запрыгнула на фальшборт и, держась одной рукой за ванты, сжимала короткую духовую трубку.

— Я здесь! — надсаживаясь, крикнул ей Хлюпик, с трудом перекрывая рёв бури и гвалт схватки. — Идём, освободим матросов! Тогда пиратам точно амба!!!

Перепрыгивая через ступеньки, он бросился вниз. На краткий миг ему показалось, что за бортом, совсем рядом, в каком-то десятке метров внизу, мелькнула верхушка дерева.

Один из пиратов сражался чем-то вроде колотушки на длинной рукояти. Прямо на глазах Хлюпика он подсёк её древком одного из судовых офицеров под колени и с тошнотворным хрустом отоварил упавшего по макушке. Затем пират, развернувшись, с размаху саданул колотушкой в грудь другого офицера, успевшего где-то разжиться стоеросовой дубинкой, и буквально смёл его за борт; только подмётки сверкнули. Хлюпик на бегу зачерпнул воздух у груди и швырнул его в пирата. Но тот вдруг ловко пригнулся и скользнул в двери кормовой надстройки. Заряд медиатора выжег круглую дыру у него над головой.

— Стой, не уйдёшь! — опьянённый азартом боя Хлюпик кинулся следом.

Адирроза что-то кричала ему, но он не слышал. Бросившись за пиратом, он резко затормозил в дверях — внутри стояла непроглядная темень. Хлюпик замер, не дыша, ожидая молнии. Краткий взблеск выхватил на миг чёрный ажурный скелет люстры на фоне иллюминатора. Смоукер сосредоточился. Сегодня владение магическими силами давалось ему с какой-то особенной, безумной лёгкостью: казалось, медиатор угадывает малейшее его желание. Воздух вокруг жарко всколыхнулся, а в следующий миг повсюду затеплились и стали разгораться огоньки свечей — на люстре, в подсвечниках и высоких шандалах… «Это салон», — сообразил Хлюпик. Стены помещения были обтянуты тиснёной кожей, картины в золочёных рамах украшали стены.