Поэтому студию они приехали без двух минут девять. Перед входом крутилась целая стайка фанатов "Здыма". От странного мужчины в диковинном одеянии их внимание отвлёк Изя, который отошел подальше от дверей и принялся раздавать молодым людям большие, красочные плакаты с автографами всех здымовцев и компакты. Это позволило Бочулису подогнать джип прямо ко входу и Стос выскользнул из него так никем и незамеченный. Лулу поступила очень оригинально, она просто взяла и просунула свои шпильки под шнуровку его полусапожек и, будучи крепко привязана к телу своего могучего поводыря-носильщика шарфом, ничем не мешала ему.

Войдя в полуподвальное, тщательно зашторенное помещение, они подождали Изю и Бочулиса и, как только те тщательно заперли входную дверь, двинулись вслед за ними, поражаясь тому, что этот еврей, вдруг, вырядился в какой-то невероятный, восточный наряд. Когда же они вошли в репетиционный зал, то Стос и вовсе чуть не ахнул. Вся аппаратура была вынесена из него прочь, пол застелен коврами, стены были задрапированы малиновым бархатом и по всему периметру зала стояли зажженные семисвечники. Не иначе, как Изя ограбил сразу все московские синагоги, так их было много.

Здымовцы были одеты в свои обычные сценические наряды, которые Бочулис довел до полного совершенства и яркой сценической индивидуальности. Костян и Колян были одеты римскими гладиаторами. Митяй, Серёга и Мишка в своих фантастических костюмах из полированного анодированного алюминия и кожи, изображали из себя нечто среднее между панками двадцать пятого века и диск-жокеями конца века двадцатого. Эдуардо был одет в форму жреца вуду, то есть разгуливал полуголым и держал в одной руке свой колдовской жезл, а в другой позолоченный саксофон, а Вильям, как это и было положено белому шаману, парился в мехах. Резина, как и Изя, также был выряжен в костюмчик какого-то восточного деспота.

Здымовки, пожалуй, были одеты не столь пышно. Ольхон и Ульта щеголяли топ-лесс в горностаевых набедренных повязках и сверкали своими драгоценными пупками и колье. Эллис, Магда, Ирен и Медея, которая пришла не смотря на беременность, были одеты в какие-то длинные белые одеяния не то древнеегипетских, не то древнегреческих жриц и тоже нацепили на себя все свои драгоценности. На взгляд Стоса выглядели они просто обворожительно, особенно Эллис.

Все здымовцы выстроились полукругом перед каким-то продолговатым, высоким алтарем, покрытым здоровенным, туркменским ковром, снятым со стены квартиры на Плющихе. Подле алтаря стояли два высоких табурета, принесенных из маленького бара студии. Перед здымовцами стояли совершенно потрясенные и чуть ли не заикающиеся от волнения, стояли Сона и Хачик, босые и одетые в одинаковые белые, шелковые пижамы. Их, похоже, очень напугал тот высокий, широкий и пузатый мужчина в широкополой шляпе и очень странном одеянии, который только что вошел в зал.

Помимо них, в сторонке, стоял здоровенный моложавый московский грузин Вахтанг, который, до этого дня, был весьма далёк от всех этих здымовских штучек и даже не предполагал с чем ему вскоре придется иметь дело. Стосу нравился его бывший тесть. По профессии инженер-строитель, он был очень рад тому, что в его семью пришел ещё один здоровенный парень, который, как и он, тоже служил на Северном флоте, хотя и был не артиллеристом, а водолазом. Посмотрев на деда Вахо, Стос промолчал. Первым их не то поприветствовала, не то представила, Эллис, громко взволнованно сказав:

— Лулуаной Торол, Станислав, мы все ждём вас.

Стос медленно снял с головы свою шляпу и отбросил её в сторону, после чего избавился и от кашне, которое тотчас полетело в другую сторону. Вслед за этим Лулу быстро развязала шарф у себя на поясе и расстегнула изнутри молнию, а её широкоплечий и мускулистый родитель сбросил с себя просторную хламиду на пол и они оба переступили через неё, причем девушка тотчас шагнула вперед на всю длину связывающих их сосудов.