— Ладно, моя черная кошечка, оставайся и присмотри за этим засранцем, а если он тебе всё-таки надоест, то бросай всё к чертовой матери и прилетай на наш остров. Хачик за тобой примчится через пять минут, он ведь теперь почти не вылезает из своего Лулушика. Ну, желаю удачи, моя шоколадка, теперь этот зловредный тип уже не рассмешит тебя, как это бывало раньше, когда ты стянешь с него штаны. Расскажешь нам с Лулу завтра утром, каков он стал в обновленном виде.

Даже не взглянув на Гастона Нуаре, который, не веря себе, ощупывал своё мощное тело то тут, то там, и, особенно в том месте, которое всегда было для него предметом особого беспокойства, Стос и Менахем быстро вышли из кабинета. Возле дверей его уже поджидал Жиль, одетый в цивильное платье с армейским мешком руках. Бросившись к Стосу, парень крепко пожал ему руки и обрадовано воскликнул:

— Стос, я лечу с вами, меня об этом попросила Лулу.

Стукнув парня кулаком в плечо, он сказал парню:

— Отлично, Жиль, я рад тому, что ты всё так быстро понял. Ты, оказывается, вовсе не такой тугодум, как я о тебе подумал с самого начала. Пойдем, парень, нас ждет чертова прорва работы и я хочу начать её поскорее.

Через месяц с небольшим Менахем стал владельцем острова Тумареа, за который им пришлось отвалить целых семьдесят восемь лимонов зеленью. Ещё через две недели на этот остров высадился десант, состоящий из девятисот с лишним мужчин и женщин, прибывших в Микронезию из Западной Европы. Ещё во время первой радиоментальной конференции было принято общее решение не спешить резко увеличивать ряды детей Сиспилы. Поэтому число колонистов и было столь невелико, ведь каждому из них было предложено пригласить по одному, максимум, по два самых близких, или просто нужных колонии человека. Ограничение не являлось ни жестким, ни суровым, так как было продиктовано только одним обстоятельством, на острове всем придётся вкалывать до седьмого пота, а потому отбор был очень тщательным. Лодырям и сибаритам нечего было делать на острове Тумареа.

Поэтому мужчин в этом десанте было почти на полторы сотни человек больше, чем женщин. Вообще-то это только выровняло ту диспропорцию, которая установилась в клане после голландских гастролей "Здыма". Ведь что ни говори, а Магда и Ирен не могли составить конкуренцию всем остальным парням этого любвеобильного коллектива. Хотя здымовцы и действовали тихой сапой, они успели завербовать в ряды клана довольно много народа и Стоса очень поражал его, так сказать, социально-классовый состав.

Так Митяй, верный себе, зорко высматривал в ночных клубах и залах, где им приходилось выступать, только дам бальзаковского возраста, в глазах которых ему удавалось найти тоску и печаль. Счастливые матери семейств и благополучные чужие жены его не интересовали. Благодаря этому на остров Тумареа, бросив всё или почти всё, отправилось сорок семь счастливых женщин. Некоторые из них весьма преуспели в бизнесе и науке, но были глубоко несчастными и совершенно неудовлетворёнными в личной жизни одинокими женщинами.

Благодаря остальным здымовским мужичкам, клан пополнился чуть ли не парой сотен бесконечно вопящих, весело смеющихся и постоянно ищущих приключений девиц всех мастей и цветов кожи. Этих дурёх привлекали в Амстердаме, в основном, только две вещи, доступность наркотиков и лёгкие нравы, которые и привели их на край пропасти. Аньез была далеко не единственной девушкой, которую здымовцам удалось спасти от смерти. Вместе с ней они и большую часть этих девиц вытащили чуть ли не с того света, порой с боем, вырывая из лап различных сутенёров и албанских бандитов.

Теперь они смотрели на мир несколько иными, более серьезными глазами. Куда чаще шалить стали их более старшие подруги, которые, помолодев во время плавания, пустились во все тяжкие.