Крепко пожав руку своему другу, Стос шагнул в круглую дыру лифта и тот плавно опустил его к самому шлюзу, где он снова встретился со своим верным Моней, который зорко следил за тем, чтобы с борта Люстрина в трюмы корабля Пейри были переправлены все контейнеры его создателя. Попридержав контейнер с пиратскими драгоценностями, он быстро перевернул Стоса головой вверх и второй силовой лифт так же плавно и бережно поднял его в навигационную рубку арниса Пейри Стан, который, как и Лулуаной Торол когда-то, мечтал теперь стать очаровательной девушкой. Собственно он уже отождествлял себя именно с девушкой и потому Пейри требовала от всех, чтобы к ней обращались отныне, как к девушке.

Специально для него Пейри, которая отсутствовала на Сиспиле почти двести лет, а потому трюмы её корабли были битком набиты всяческими сувенирами, подготовила невероятно роскошную и богато убранную спальную. Где она шаталась столько лет Стос ещё не знал, но интерьер выглядел совершенно фантастическим. Похоже, что эта любознательная девица побывала в каком-то диковинном подводном мире, так как кровать для него Тиган изготовил из огромной, полупрозрачной раковины затейливой формы и чудного, янтарно-медового цвета с удивительно красивой текстурой и рисунком.

О, этой арнисе уже было всё известно о его страсти и она превратила это круглое помещение диаметром всего в шестнадцать метров, в спальную Нептуна. Стены этой спальной, словно бы представляли из себя круглый стеклянный цилиндр, опущенный на дно океана, и, естественно, вокруг, в воде пронизанной лучами света, плавали среди причудливых водорослей какие-то совершенно невероятные рыбы, похожие на птиц и животных, замысловатой формы рачки и креветки, способные яркостью своей раскраски посоревноваться с неоновой рекламой. По серебристому песку расхаживали на длинных гибких конечностях диковинные синие, желтые и розовые крабы, которые охотились на алых и фиолетовых червей, а вдали виднелись очертания каких-то подводных дворцов.

Раковины и кораллы этого совершенно невообразимого океана, словно бы сами шагнули в спальную, пол которой покрывал губчатый, мягкий ковер, идеально повторяющий своим внешним видом чудный, серебристый песок подводного мира. К тому же и все растения, прорастающие прямо из пола и уходящие в серебряный, колыхающийся волнами, потолок, очень походили на настоящие водоросли. Этот интерьер так понравился ему, что он, стоя на силовой платформе лифта, озирался вокруг с открытым ртом, обалдело хлопал глазами и не мог произнести ни единого слова в знак приветствия.

В спальной приятно пахло какими-то цветами из другого мира и она выглядела для Стоса так, как будто была уголком Рая устроенного Господом Богом специально для одних только водолазов-глубоководников. Единственным предметом, казавшимся здесь лишним, было широкое кресло, оно же кормушка, предназначенное для арнис. Но, каким бы удивительным не был этот интерьер, который поразил Стоса до глубины души своей фантастической красотой, самым удивительным было то, что на пышной кровати, застеленной голубыми простынями, лежала совершенно поразительная девушка.

О, это было настоящее чудо, — высокая, стройная и полностью обнаженная девушка с очень красивым лицом с синими глазами, пышной грудью, сердоликово-розовым, полупрозрачным телом, внутри которого тлели золотые и малиновые искры и иссиня черными, роскошными волосами, лежавшая перед ним на широкой, просторной кровати. Пейри, а это, разумеется, была именно она, сняла с себя свой энергетический скафандр и придала энергиду своего тела столь сложную и красивую форму. Она лежала на пышном ложе, улыбалась коралловыми губами и манила его к себе рукой.

Стос, глубоко вздохнув, быстро сбросил с себя одежду и бросился к Пейри так, словно он вновь стал тем юным ленинградским пареньком, на которого в Риге положила глаз одна прелестная, молоденькая латышка, решившая показать ему, тогда ещё пятнадцатилетнему кандидату в мастера спорта по плаванию, что в жизни есть нечто куда более увлекательное и приятное, чем выигрывать соревнования.