Чтобы не слушать нудного стариковского ворчания, полковник Васильев отъехал на своём электрическом инвалидном кресле в самый дальний угол. Шатёр, в котором они ждали прибытия самолета, был ничуть не хуже самого роскошного зала ожидания. Мощные, беззвучные кондиционеры делали воздух внутри него приятно-прохладным, ветра не поднимали и насыщали его какими-то тропическими ароматами. Прохладительных напитков, как и напитков покрепче, было хоть залейся. Некоторые старички даже надрались на радостях и были уже готовы пуститься в пляс, но вежливые санитары были начеку и то и дело проделывали над ними точно такие же процедуры, как та, которая избавила Серегу от боли, только в данном случае старые алкаши через пару минут оказывались трезвыми.

Это была ещё одна причина, по которой полковник Васильев не только отъехал подальше от всех, но и повернулся ко всей этой публике, за которую ему было просто стыдно, спиной, уставившись в серебристый занавес, отгораживающий от остального пространства часть шатра. Через эту серебристую, полупрозрачную плёнку ему было видно нечто вроде технической зоны этого зала ожидания, в которой стояли какие-то большие контейнеры, находился пункт связи, кухня и стояли автобусы, на которых их привезли в Кубинку. В том углу, куда отъехал Серега, находился ещё и небольшой офис, в котором сидел в кресле высокий, черноволосый мужчина, одетый в полосатую сине-бежевую тенниску и белые джинсы. На вид парню было лет двадцать пять и он поразил Серёгу своей мощной атлетической фигурой, совершенно не свойственной врачам и социальным работникам.

Похоже, что этот парень не смотря на свою молодость был здесь главным, хотя он ни разу не выходил из-за занавеса в зал ожидания. Зато к нему за те четверть часа, что полковник Васильев сидел в углу, уже несколько раз подходили люди и тот давал им распоряжения, но при этом говорил так тихо, что он практически ничего не расслышал, хотя до этого офиса было не более десяти метров. Серёга хотел было переехать на другое место, как его внимание привлёк ещё один такой же здоровенный парень, одетый в потрёпанные, рваные джинсы, чёрную майку с изображением какой-то рок группы, туго обтягивающую его мощный торс, изрядно заплывший жиром, обутый в пляжные шлёпанцы на босую ногу. Он вышел из-за какого-то контейнера и парень в тенниске тотчас вскочил на ноги и, всплеснув руками, громким, радостным голосом воскликнул:

— Ба! Какие люди к нам пожаловали без конвоя и оркестра! Кого я вижу, сам великий вождь племени кай-кай канаков приехал в нашу глушь. — Подойдя поближе и заключив в крепкие объятья громадного парня, в котором было весу килограмм под сто пятьдесят, черноволосый начальник троекратно расцеловал его, приговаривая — Ну, здравствуй, повелитель глубин, здравствуй, тюлень ты мой северный.

Толстый громила, в котором роста было за два метра, с силой колотя черноволосого по спине своими ручищами, ответил:

— Здравствуй, Рустам, здравствуй чёрт немазаный. Ну, как ты тут без меня поживаешь, старик, рассказывай.

Рустам завёл гостя в свой офис, отгороженный барьерчиком, усадил его в кресло, выставил на стол пузырь французского коньяка и налив его в два бокала, принялся деловитым тоном быстро докладывать:

— Во вверенном на моё попечение хозяйстве, Стос, пока что всё в полном порядке, если не считать того, что я никак не могу предотвратить бегства сотрудников. Не далее, как вчера вечером ещё одна профура удрала из моей конторы и вот что удивительно, опять без чьей-либо помощи.