– Вот беда-то! И в кого же?

– В себя, конечно. Неужели не замечала?

– Да, но в таком случае это вряд ли может быть безответно.

Каролина была в игривом настроении, и я пыталась отвечать ей в том же духе. Но она вдруг тяжело вздохнула и, сменив тон, сказала серьезно:

– Это очень несчастная любовь. Совершенно невозможно заставить себя отвечать на собственные чувства. Все это невероятно сложно, доложу я тебе.

– Очень может быть.

– Ты, кажется, думаешь, что я шучу?

Я не ответила. Она с вызовом посмотрела на меня.

– Считаешь, у меня не все дома? Ну, так может, ты и права!

Она вскочила и, захохотав, бросилась на кровать. Я не поняла, над чем она смеется. Это было ни с того ни с сего. И голос у нее был совсем не веселый.

– Что с тобой, Каролина? Мы говорили о Леони. Я за нее беспокоюсь.

– Да ты обо всех беспокоишься. Обо мне тоже, как видно.

– Но сейчас не о тебе речь. Разве ты не видишь, что Леони изводит себя – и физически, и душевно?

– Может, она таким образом привлекает к себе внимание, откуда мне знать!

– Ты так говоришь, чтобы просто уйти от ответа. О несчастной любви я сказала абсолютно серьезно. Мне становится страшно, когда Леони смотрит на тебя. С таким благоговением, как будто увидела самого Бога. Не могла же ты этого не заметить!

– А ты случайно не преувеличиваешь?

– Нет, Каролина! Леони безумно тебя любит. И не делай вид, что ты этого не понимаешь.

Каролина молча посмотрела на меня. Теперь от ее шутливого настроения не осталось и следа.

– Да, просто беда какая-то, – вздохнула она. – И еще эта помолвка… Розильда говорит, они абсолютно безразличны друг к другу. Но почему-то вбили себе в голову, что это их судьба – быть вместе и утешать друг друга, раз они оба такие покинутые и одинокие. Розильда просила меня объясниться с Леони, но я же завтра уезжаю. И потом, она наверняка поняла бы меня превратно.

Да, Каролина вряд ли могла что-то сделать, с этим трудно было поспорить. Все было так нелепо и дико, что просто не верилось. Насколько я поняла из письма Розильды, именно безответная любовь к Каролине свела Арильда и Леони.

Каролина смотрела на меня растерянно.

– Не могут же они всю жизнь преклоняться передо мной! – простонала она. – Уж лучше бы они в монастырь ушли. Если б я только знала, чем это кончится!

Она поднялась, подошла к столу и зажгла лампу. За окнами стало совсем темно. Было уже в самом деле поздно, я хотела уйти, но она попросила меня остаться. Что-то было у нее на сердце. В глазах ее появился темный, таинственный блеск. Мы сели за стол, и вдруг она положила свою руку поверх моей и прошептала:

– Берта… Я должна тебе кое-что рассказать. Знаешь, что со мной случилось?

– Что?..

Она понизила голос до еле слышного шепота, как будто выдыхая слова – точно боясь, что в комнате есть кто-то еще. И начала свой рассказ.

– Это было вечером, перед тем как я собиралась перебраться к Сигрид. Я собрала свои вещи, а потом просто сидела и думала. Сигрид – личность необыкновенная, сама знаешь. Накануне моего переезда она позвала меня к себе поговорить. И сказала, что давно, с самого начала поняла: я не та, за кого себя выдаю. Что я девушка, а не парень. Странно, но мне не стало стыдно, ни капельки, наоборот – будто камень с души скатился. Она меня совсем не упрекала. Мне даже показалось, что она меня понимает…

Каролина смотрела прямо перед собой и говорила так, словно размышляла вслух. Как будто сама хотела разобраться в том, что произошло.

– Я часто думаю о том, как много во мне лжи и вероломства, но в тот вечер мне было удивительно хорошо и спокойно.