В зеркальной зале не было окон, одни лишь зеркала, и Арильд распахнул окна в соседних комнатах – чтобы слышать мелодию дождя. На нее он настроил свою скрипку.

Он начал играть какой-то танцевальный мотив, который потом перешел в бесконечные вариации, грустные и веселые одновременно. Он играл всю ночь, а мы танцевали. Не говорили ни о чем, только танцевали. И я вместе со всеми.

И куда только улетучилась моя вечная робость! Должно быть, на меня подействовали чары этого загадочного дома. Попасть в Замок Роз – все равно что оказаться в другом мире, с другим временем. Точнее сказать, времени здесь просто не существовало. По календарю я пробыла здесь всего пять дней, а казалось, что целый год.

Мы протанцевали до самого рассвета.

Когда начало светать, дождь постепенно стих. Небо высветлилось, и огоньки свечей, отраженные в зеркалах, поблекли. По зале проносился ветер, и огоньки трепетали, как испуганные птицы. Мы погасили свечи, закрыли окна и отправились в свои комнаты.

Я рухнула на постель и тут же уснула. Это была колдовская ночь. Не знаю, сколько я проспала, но когда открыла глаза, небо было серебряно-ясным. Доносилось хлопанье крыльев: над крышей одна за другой пролетали стаи галок. Потом небо порозовело. Взошло солнце.

Я надела теплую кофту и выбежала во двор. Было холодно, дул пронизывающий ветер, но я не хотела уезжать, не взглянув еще раз на розовый сад.

Конечно, розы зацветут еще очень не скоро. Пока на кустах не было ни единого зеленого листочка. Но в воздухе пахло весной, и вокруг все блестело: мокрые черные грядки, капли дождя на ветках. Весело щебетали птицы. Жизнь снова кипела после зимней спячки.

Здесь, в Замке Роз, было так мало радости. И с этим я ничего не могла поделать. Радоваться, как и любить, нельзя заставить. Но в эту ночь, вместе с весенним дождем, оцепенение вдруг прошло. Здесь тоже была радость, только глубоко спрятанная. Так глубоко, что о ней почти забыли.

Я вдохнула всей грудью, вбирая в себя аромат влажной земли. И вдруг за спиной услышала чьи-то шаги. Я обернулась. Это была Амалия. Она остановилась передо мной, сложив руки на груди и неуверенно улыбаясь одними глазами.

– Слава богу, это ты, Берта! – воскликнула она. Я не поняла, что она имела в виду, и принялась блуждать взглядом по кронам деревьев, унизанным сверкающими дождевыми каплями.

– Весна пришла…

– Да, – помолчав, кивнула Амалия, – скоро фиалки зацветут. А летом – розы.

– Конечно! Впереди столько всего хорошего!

Она вздохнула, на ее глаза набежала тень.

– Да я-то все больше назад смотрю. Так всегда бывает, когда стареешь.

– Ну, такое и с молодыми случается. Я часто вспоминаю о том, что было.

– Правда?

Она задумалась – наверное, размышляя о том, какая разница между тем, чтобы видеть прошлое и вспоминать о нем. Потом положила свою старую морщинистую руку мне на плечо и сказала:

– Я живу прошлым, Берта. Вот в чем дело.

Глаза у нее, несмотря на улыбку, были усталыми. А голос – печальным. Я накрыла ее ладонь своей и тихонько погладила. Мы прогулялись по тропинкам, мокрым после дождя. Рядом со мной Амалия казалась такой маленькой! Как нахохлившаяся птичка.

Вдруг она остановилась и чуть слышно прошептала:

– Знаешь, Берта…

Но тут же осеклась и устремила взгляд в небо – словно просила у него поддержки.

– Ты, кажется, удивилась, – продолжила она, – когда я сказала: слава богу, это ты, Берта! Удивилась?

– Может быть, а что?

– Это могла быть не ты, а кто-то другой…

Она пробормотала эти слова шепотом и теперь выжидательно смотрела на меня.